Цивилизация хаоса. Философия, публицистика, проза и эссе

Бог, который намеренно растворился

«Бог» -тиран, «бог» -авторитарист (а именно (и только) такой «бог» единственно возможен) – некая поистине злая сила, обрекшая бытие на бесконечное инерциальное самовоспроизводство. Безусловно, не «вы убили его». Он намеренно растворился, как злодейский умысел, что не намерен оставлять следов, не желая быть привлечённым к ответственности, но притом желая обеспечить юридическую и иную самостоятельность, самообеспеченность, самоподдержание, самоответственность и псевдонеобходимость творимого зла (мира как такового).

Конечно же, это не некий рациональной разум, скорее нечто вроде насекомого, слизи, жуткой микробной силы. Микробной, но стратегически превосходящей своё творение.

Антиматериальность

Ежели даже несуществующий и (или) мёртвый бог так долго-многофункционален и репрессивен, то есть являет собой некий сюрреалистический почти, неуловимый силовой ресурс, то каким же ресурсом может являться небытие (ничто), возникшее окончательно и осуществившееся как тотальная идея и тотальная же анти (материальность)?

Культурный и религиозный запрет на деструкцию, запрет на уничтожение проистекает из этого самого понимания.

Игра в поддавки с «демиургом»

Кстати, любопытный христианский термин «спастись». А вы хотите спастись для чего-то или просто так? И отчего уверенность, что вас кто-то преследует? И с другой стороны, ежели не преследует, то от чего спасаться? И наконец, не ясно ли, что спастись, например, от смерти нельзя? Да и для чего вам от неё спасаться?

Самоё чувство вины – а именно оно провоцирует желание «спастись» – не только жертвенно-порочно, но и опасно.

Признание – царица доказательств. Как в отечественном УК. С той лишь разницей, что чувство и признание виновности (греховности) есть фактически легитимизация бытийного зла. Игра в поддавки с «демиургом».

О чувствах и неврозах

Чувства – это, конечно же XIX век. Недаром околонаучные «травмы» и «неврозы» – так прижилось.

Потому что – верно. Максимально точно.

Именно травмы и неврозы характеризуют тот спектр экзистенциальных переживаний, что раньше принято было именовать чувствами. Современного, конечно, человека.

Недаром владельцы витиеватых писем – как, к примеру, г-н Х и создатель плохого готического романа с мордочкой районной какой-то местечковой крыски или же обиженного хорька – выглядят в первую очередь бездарно, во вторую – крайне неискренне.