Где зимует кузькина мать, или Как достать халявный миллион решений

Вот!

Всё! Клоун готов! Пора на манеж! Нас ждут великие гнилые помидоры!

– А вот и я!

Достаю ВАС в третий раз

От автора, или двадцать четыре параметра вашей временной беременной гениальности

Ну что, родные?

Во-первых, писать книги не только не люблю, но прямо-таки ненавижу. Но вынужден.

Во-вторых, писать приходится в основном ради учеников, чтоб сэкономить голосовые связки. Так что это – трудовая повинность.

В-третьих, если писать абсолютно искренне, придется все и всех назвать своими именами! А к этому ни я, ни вы пока не готовы.

Вот это меня удерживало. Но, в конце концов, после целого года мучений, после всех маниакальных домогательств учеников и друзей я согласился. Особенно помогли ласковые поглаживания их «пистолетных дул», от которых на моем виске уже образовалась мозоль.

Понял, что они не слышат моих протестующих воплей:

– Ко всем моим профессиям еще и книги писать?! Вы что, из меня писателя сделать хотите?! Делать мне, что ль, нечего?!

А потом решил:

– Да наплевать! Будь, что будет! Напишу, как получится!

Как же я волновался, выпуская книгу «Опыт дурака…» такой, какая она есть! Думал: «Поймут или не поймут?.

Ко всем моим догадкам и внутренним убеждениям эта книга добавила огромный восклицательный знак! Жизнь доказала верность моей теоретической практики и практической теории на 100 %.

Вот сейчас хожу, диктую и вижу: на шкафу стоят всякие статуэтки – награды за мою книгу, которая побила все рекорды по тиражам.

Обычно книга держится на первых местах рейтинга неделю, максимум две. «Опыт дурака…» остается бестселлером с момента выхода.

Почему «Опыт дурака…» держится три года? Почему ее тираж на сегодняшний день превысил пять миллионов и продолжает безостановочно расти? Как я это сделал?

Просто «Опыт дурака…» пропустил всего по трем параметрам техники ускоренного обучения.

В издательстве редакторы с высшим литературным обрЕзованием высокомерно, уничтожающими взглядами смотрели на меня.

– Что вы вытворяете? Так не пишут! Это не по правилам! Нас же сотрут в порошок!

Другие смотрели с сожалением и грустью, как на самого безнадежно глупого ученого. Так было с первой моей книгой: редакторы убрали самые главные, ключевые моменты.

Но теперь я сказал им:

– Или печатайте, как есть, или… На хрен нужен красивый набор ваших мертвых облитературенных слов?!

Признаюсь, слово «на хрен» тогда не говорил, сейчас добавил.