Кожа в психоанализе

Кожа как объект влечения и влечение к овладению

Когда кожа является объектом влечения, мы подходим ближе к аутоэротизму, эксгибиционизму и мазохизму, потому что, например, желание овладеть кожей другого человека как объектом приводит к таким действиям, как щипание его, сосание или повреждение. Эти действия выражают намерение овладеть (зрительно или даже тактильно) и обычно включают в себя садистические качества. В раннем детстве совершается множество аутоэротических действий, в которых кожа является объектом влечения; критически значимым среди них является сосание.

Именно контакт в форме сосания, а также разного рода пятна на коже могут рассматриваться как объекты сосания. Сосание пальца определяется как сосательный контакт, задействующий дополнительно «хватательный инстинкт, [который] может проявляться в одновременном ритмичном дергании мочки ушей» (Freud, 1905а, p. 180). Инфантильная связь между безжалостными и эрогенными инстинктами опасна, поскольку может фиксироваться навсегда. «…болезненная стимуляция кожи ягодиц является одним из эрогенных корней пассивного инстинкта жестокости (мазохизма)» (ibid., p. 193). В «Тотеме и Табу» Фрейд утверждает:

Нечего удивляться, что табу, запрещающее прикосновение, играет ту же роль, что и delire de toucher, хотя тайный смысл запрета при табу не может иметь такое специальное содержание, как при неврозе. Прикосновение обозначает начало всякого обладания, всякой попытки подчинить себе человека или предмет (Freud, 1912–1913, p.

33–34).

Инстинкт схватывать или овладевать связан с садизмом и жестокостью. Вот почему заболевания, имеющие отношение к щипанию и царапанию (акне, психогенный зуд и вызванные дерматозы), могут рассматриваться с учетом этого инстинкта овладения, – не только как обусловленные «хватанием» или «овладением» пятнами или чешуйками эпидермиса, кожей или прыщами, но также как обусловленные жестокостью и садистичностью процедуры (см. главу 9).

Кожа, предварительное удовольствие и зуд

Когда Фрейд рассматривает связь между чувством напряженности и удовольствием, он сталкивается с теоретическим противоречием, ибо, если удовольствие равно уменьшению напряженности, а неудовольствие равно ее увеличению, тогда он не в состоянии объяснить, каким образом в сфере сексуальности определенные, вызывающие удовольствие стимулы, в то же самое время приводят к росту напряжения и сексуального возбуждения или оказываются «стимулом к нему».