Кожа в психоанализе

Это не только великолепный источник информации и вдохновения для начинающих, но еще и хорошо документированное, добросовестное и комплексное исследование с обильным и разнообразным клиническим материалом для специалистов.

Читая книгу, я жаждал встретить специальную главу о психотерапии больных кожными заболеваниями, методологически и технически точную, с развернутым описанием некоторых случаев. Весьма вероятно, что в своем деятельном уме Хорхе уже мечтает и продумывает такую главу. В противном случае, я стал бы в один ряд с теми, кто взывает к работе такого рода.

А теперь я приглашаю читателя взглянуть на некоторые аспекты работы и ее автора, которые, на мой взгляд, заслуживают внимания.

Важный теоретический вклад Хорхе – прежде всего, пересмотр взглядов авторов, начиная с Фрейда. Мы заново открываем у Фрейда нескольких прямых и косвенных ссылок, которые задают порядок и позволяют категоризировать понятия по теме кожи. Добросовестно и тщательно Хорхе разбирает все, что Фрейд говорит о природе и функции кожи, обозревая все его работы, от «Проекта научной психологии», написанного в 1895 г.

В книге обсуждается также вклад Дидье Анзьё (общая с матерью кожа; функции Эго-кожи; уровни символизации и пять типов логики, соответствующих этим уровням, которые Хорхе вводит и иллюстрирует случаями из клинической практики, а также литературными произведениями и фильмами; важная роль мазохизма как «покрывающего страдания» и т.

Читатель должен быть готов к тому, чтобы вместе с Хорхе познакомиться с рядом авторов. Я не знаю, насколько полон их список; скорее всего, нет; но по прочтении книги я ощутил себя достаточно хорошо подготовленным и информированным. Меня особенно впечатлили экспрессивная функция кожи (впервые описанная Роберто Фернандесом) и вклад – на мой взгляд, свежий и актуальный – такого известного своим единомыслием с Фрейдом автора, как Макс Шур.

Что касается толкования Розенфельдом известной повести «Шагреневая кожа», то этот комплекс я считаю содержательным и интересным, хотя такого я не могу сказать о той методологии, с которой он подходит к истории, являющейся продуктом традиционной культуры и потому должной изучаться в своем собственном контексте.