Везёт тому, кто везёт

Да, он помнил, как мы после третьего курса пошли на очередную шабашку от Клима. Тот набирал спортивных, выносливых ребят для работы на железной дороге. С утра до ночи мы меняли шпалы, стирая руки до кровавых мозолей. Но это того стоило: за лето каждый из нас заработал не только бесценный опыт, но и приличную сумму – тысячу рублей. С тех пор я поставил себе цель стать финансово независимым и накопить на свою свадьбу.

Гарик замешкался:

– Ты же сказал, что ничего не светит на железке?

– Сегодня узнал у Клима, что есть там незакрытые участки.

Завтра с утра съезжу на Сортировочную, поговорю с начальством. И постараюсь по максимуму выбить нам работы, – попытался успокоить я ребят. Но не тут-то было. Недавние воспоминания наложили свой отпечаток.

– Опять полтинник в месяц? – усмехнулся Гарифолла. – Я съезжаю. Дворники больше зарабатывают.

Я со своими друзьями проводил взглядом уходящего Гарифоллу, который пришел на встречу с двумя знакомыми.

– Кто еще хочет уйти? – окинул я взглядом троих друзей и брата.

Никто не шелохнулся.

– Давай пробовать, – ответил Гарик. – Мы и правда на железке хорошо в тот раз подняли.

На том и порешили. Я еще раз позвонил предыдущему заказчику и выяснил, кто был начальником ремонтно-путевого хозяйства на станции Караганда-Сортировочная.

Начальник ремонтников

На Сортировке было немноголюдно. Мимо прошел рабочий в робе, еще двое лениво обстукивали колеса и буксы готовящихся продолжать свой путь вагонов. Множество рельс сплетались и расплетались, как змеи в своем гнезде во время брачных игр.

Их было так много, что я не мог подсчитать, сколько же путей на этой станции.

Но вовремя остановился. Приехал-то я не за этим. Пройдя мимо большого административного здания, через метров пятьсот наткнулся на кучи шпал и горы «костылей», аккуратно уложенные стеллажи рельсов, два подъемных крана и двухэтажное здание, в котором мне надо было найти Бориса Игнатьевича, начальника ремонтного хозяйства. Поднявшись на первый этаж, я прошел его почти насквозь, читая таблички на дверях.

И вот увидел то, что мне надо. Скрипнув дверью, я вошел в «кабинет антиквариата». Старинный шкаф, массивная стенка с полками, сейф со старой гравированной ручкой и гнездом для ключа, потертые полы. Даже люстра на потолке была как будто из другой эпохи. Столу, за которым сидел начальник ремонтников, было лет, наверное, пятьдесят, не меньше.

Сам Борис Игнатьевич был человеком преклонных лет.