Белое дело в России. 1920–1922 гг.

Кроме того, Тер-ско-Дагестанский Край, как субъект права, уже входил в категорию территорий, на которые распространялась власть Главкома ВСЮР, и любые подобного рода соглашения требовали его санкции, равно как и санкции государственных структур Терского Казачьего Войска. Таким образом, данный договор имел все основания считаться «юридически ничтожным», если исходить из норм права, действовавших на территории, занятой ВСЮР, и полностью игнорировать полномочия Союза Горцев. Однако действия Главкома ВСЮР не ограничились приказом-телеграммой.

Важнее было не только дезавуировать соглашение, но и утвердить приемлемый для Главного Командования принцип государственного нормотворчества, и, при возможности, добиться желаемых изменений кубанской Конституции. Заочно предавая всех участников договора (как членов кубанской делегации, так и представителей Союза Горцев) «военно-полевому суду за измену», Деникин решил действовать по нормам Положения о полевом управлении войск. С этой целью вся Кубань была объявлена «тыловым районом Кавказской армии», состоявшей преимущественно из кубанских казачьих частей, и действующие на ее территории структуры власти были обязаны подчиняться военным. Командующий армией генерал-лейтенант П. Н. Врангель, противник «самостийности», был заинтересован в «прочности тыла» и надежности поступающих к нему пополнений. Он полностью поддерживал проект усиления исполнительной власти в Крае, согласуя свои действия с Деникиным и профессором Соколовым.

1 ноября «командующим войсками тыла» был назначен генерал-лейтенант В.

Л. Покровский (телеграмма Врангеля № 560). На него возлагалась задача ареста одного из подписавших договор депутатов Рады, бывшего в Екатеринодаре – А. И. Калабухова (позднее потребовалось арестовать еще 12 депутатов – «самостийников»). 5–6 ноября Покровский дважды требовал от Рады лишения их депутатской неприкосновенности, недвусмысленно намекая на возможность применения силы в случае «неповиновения» Парламента. С правовой и политической точек зрения подобные действия Главного Командования были далеко не бесспорны. Здесь не только нарушались заверения в признании прав и свобод казачества, но и создавался прецедент игнорирования любых суверенных законоположений, опираясь на неоспоримое «право военного времени».

Начался конфликт властей, вошедший в историю гражданской войны как «кубанское действо». Краевая Рада в первые дни после начала своей работы выразила категорическое несогласие с требованиями Главного Командования.