Сокровища кочевника. Париж и далее везде

Но я бывал приглашен вместе с Анной Бодимон домой к Франсуазе Экерье-Двигубской в 16-й квартал на площадь Тьер на вечера, которые были и гламурными, и светскими. Там я познакомился с дивной Марго Хемингуэй, дочерью знаменитого писателя; туда в 1982 году приезжала потрясающая русская красавица актриса Елена Добронравова с мужем. Большими друзьями Николя Двигубского в Париже были Александр Туринцев и его советская жена, очаровательная Муза Туринцева, часто бывавшая в гостях у Франсуазы.

В 1983 году оставшийся на Западе Андрей Тарковский пригласил Двигубского к совместной работе над оперой «Борис Годунов» в лондонский Ковент-Гарден.

Николя сразу позвонил мне и попросил ассистировать с документацией, я рьяно бросился в парижские библиотеки и отксерокопировал все изображения боярского костюма, хоругвей, икон, вышивок, тканей, украшений, мебели, посуды, сапог и головных уборов начала XVII века, которые только смог отыскать, Двигубский был счастлив и заплатил мне за эту работу… 40 франков – цену фотокопий.

Николя позвал нас с Анной на премьеру в Лондоне. Когда мы приехали в Ковент-Гарден, в кассе нас ждали именные платные билеты по 73 фунта стерлингов, что было для меня большой суммой в ранние годы эмиграции. Английская критика не была милостивой к работе Двигубского в Ковент-Гардене, отмечая, что зрители не могли отличить русских от поляков на сцене.

Позднее супруга Николя, Франсуаза, приглашала меня в Париж на вернисажи своих выставок. Она занялась выпуском больших бутафорских пасхальных яиц в стиле Фаберже, как бы подогревая публику к первому показу Валентина Юдашкина.

Николя застрелился в 2008 году, разочаровавшись в жизни. В последние годы его единственным другом был ньюфаундленд Чингиз.

Всю жизнь мне приходилось рассчитывать только на самого себя. Мне, приехавшему из СССР, поначалу было очень трудно оговаривать суммы гонораров заранее, я очень стеснялся вообще обсуждать деньги. Но через пару лет в Париже все стеснение как рукой сняло, я решил для себя жить хорошо и вольготно.

На адаптацию в Париже у меня ушло полтора года, и к 1984 году я уже обзавелся телефонной книгой важных связей, творческих знакомств и просто замечательных друзей, с которыми сохранил прекрасные отношения и по сей день.

Но вернемся к выставке. По задумке Кароль Манн, я должен был создать для экспозиции несколько инсталляций, каждая из которых посвящена самым разным социальным аспектам моды.