Детство Светломира

В ясную погоду лучше себя чувствуют одни его жители, а кто-то, наоборот, выходит из своих домов только в дождь или после него.

– Как лягушки? – спросил Светломир.

– Ну да, как лягушки, – немного подумав, ответил папа. – И не только они. Духи хорошие. Они все добрые, есть немного с характером, но, если найдешь подход, тебе каждый из них может стать другом.

Они шли по тропинке, что начиналась с опушки и уходила вбок через мокрые кусты. Папа шел впереди, осторожно неся перед собой достаточно большую вертолётную лопасть, и старался не задевать ею за деревья.

Тут и там через листву виднелись яркие плоды шиповника – они как маленькие звездочки украшали зеленое царство из листьев, еловой и сосновой хвои. Воздух был таким же свежим, а в лесу еще больше наполненным влагой и запахами мокрой коры после дождя. Отец с сыном прошли ещё несколько метров, кусты вокруг поредели, и тропинка вильнула вправо.

– Ну вот, мы пришли, – сказал папа, выходя по тропинке на поляну. – Вот и наш вертолет.

Вертолет стоял на специально оборудованной площадке, выровненной и посыпанной гравием и песком. На длинном флагштоке был натянут флаг с нарисованным на нём изображением солнца, реки, домика и гор – этот рисунок давным-давно в детстве придумали Светломир и Ида по просьбе папы. Это была их собственная полётная эмблема, которую отец потом бережно перенес на флаг, и натянул его здесь – на взлетной площадке их семейного вертолета.

Воздушная машина приветствовала их легкими едва заметными отблесками солнечного света на фюзеляже, идущего от некогда яркого источника, скрытого сейчас за пеленой облаков.

Вертолет был весь в каплях дождя, они стекали по красно-белому стальному боку, оставляя за собой дорожки и разветвляющиеся мокрые веточки. На площадке всюду стояли лужи воды, а в камышах неподалеку квакали лягушки.

– Давай его приделаем и, наконец, полетаем, – сказал папа. – Вот, подержи пока, пожалуйста, – он протянул Светломиру новую лопасть.

Отец, обойдя лужи, дошел до вертолета, прислонился к нему, поднялся на цыпочки и начал раскручивать покосившееся помятое старое крыло.

Наблюдать за тем, как работает папа, было очень интересно. При этом мальчик хорошо помнил, что старую лопасть во время их последнего полета помял-то как раз он сам. В тот полет Светломир первый раз взял в руки штурвал и не смог вертикально точно сесть на площадку, накренив воздушную машину в сторону и задев лёгкой лопастью за гравий и песок.