Небесная голубизна ангельских одежд

Малицкого о его поездке за границу и по вопросу об уничтожении отдела религиозного быта, который поднят Н. М. Щекотовым (! – Е. О.) и поддержан В. К. Клейном; А. И. Анисимов горячо защищал отдел; большинство, в числе их я, молчало, да и можно ли говорить, рискуя быть выгнанным из Музея; председатель заседания Матвеев предложение Щекотова принял. Настроение я вынес тяжелое» (Дневник Орешникова. Кн. 2. С. 331).].

Пришлось отбиваться и защищать отдел одному, – писал Анисимов, – и я отвел свою душу, за полчаса высказал все, что накопилось за ряд лет.

Говорил открыто в глаза, называя все вещи своими именами[111 - Кызласова И. Л. Александр Иванович Анисимов. С. 49–51.].

Это письмо, которое характеризует Анисимова как человека прямолинейного, смелого и даже вызывающе дерзкого, есть свидетельство его обреченности в стране, где свободное слово и даже свободная мысль считались преступлением. Не могу не процитировать и другие его слова, крик измученной души:

Тупоумие, примитивизм и злоба партийных соединяются с подлостью, предательством и холопством беспартийных и создают такую атмосферу, в которой нет ни атома духовного кислорода, и жить в ней могут только какие-то переродившиеся существа[112 - Там же.

С. 52.].

Сам Анисимов перерождаться не желал.

После позорно-холопского судилища над отделом религиозного быта, а по сути и над самим Анисимовым многотысячное собрание религиозных древностей было расформировано. В том же письме Анисимов с горечью сообщал, что иконы отправились (пока) в иконографию, то есть отдел, где хранились исторические портреты декольтированных дам и увенчанных звездами кавалеров[113 - Известен также как отдел бытовой иллюстрации.

]; шитье и облачения – в отдел ткани, то есть к кускам материи, кружевам, женским бальным платьям и мужским камзолам; резьба и утварь – в отделы домашнего и государственного быта[114 - Кызласова И. Л. Александр Иванович Анисимов. С. 52.].

Репрессии против отдела религиозного быта в Историческом музее прошли на волне грандиозной антирелигиозной кампании 1927–1929 годов, охватившей все страну, инициаторами которой были Емельян Ярославский и его Союз безбожников.

В ходе этой кампании на территориях церковных и монастырских комплексов массово создавались антирелигиозные музеи[115 - См. кандидатскую диссертацию О. П. Постернак «Музейная политика России и судьба религиозного культурного наследия в 1920–1930?х гг. (По материалам Донского и Страстного монастырей)».