От «Я» к «МЫ». Как быть по-настоящему вместе

В современной психотерапии многое упирается в нейропластичность

. Мне в моей практике доводилось видеть, как перестройка нейронных связей приводит к глубоким изменениям, к появлению совершенно новых черт личности и особенностей поведения, иногда в считаные минуты.

«Я просто окаменел бы»

Эрнесто – пятидесяти шести лет, латиноамериканец – был сущий порох. Взрывался он, хвала небесам, не физически, но любил накричать и унизить и вообще был завзятым вербальным абьюзером в духе «подумаешь, грубо, зато я сказал все, что думал».

– Меня просто накрывает слишком быстро, – говорит он мне, когда проходит примерно три четверти полуторачасовой консультации с ним и его женой Мэдди, тоже латиноамериканкой, на несколько лет моложе. Эрнесто говорит то же самое, что и многие клиенты-абьюзеры, которых я выслушивал за все эти годы.

Битый час я кружу вокруг да около и наконец задаю вопрос, благодаря которому нападаю на золотую жилу:

– Кто научил вас быть злобным и вспыльчивым?

– Вы имеете в виду в с-с-семье? – Он слегка заикается.

 – Ну, мать умерла, когда мне было восемь, отец снова женился. Да, думаю, мачеха.

– Какой она была?

Эрнесто с улыбкой качает головой:

– Ой, она была самая злая, самая плохая, самая ужасная…

– Значит, это она, – говорю я.

– Да.

– Она научила вас быть настолько противным?

– Да, думаю, научила.

– И каково вам это видеть?

Я пытаюсь перехватить его взгляд, а он смотрит в пол.

Я сижу напротив него и чувствую его стыд, чувствую, как к его лицу приливает жар.

– Эрнесто, – негромко зову я.

Он молчит.

– Где вы сейчас? – спрашиваю я через некоторое время. – Что происходит?

– Ох, – говорит он без улыбки. – Мне стыдно. За то, что кто-то видит меня таким, каким я вижу ее. – Он качает головой и смотрит куда-то мне за спину.

Мне интересно, что он сейчас видит, что вспоминает.

– Я умираю со стыда, – признается он.

– Этот стыд мы называем здоровой виной или раскаянием. Если бы вы чувствовали то же самое тогда, сразу, это остановило бы вас. Логично?

Он кивает, понурив голову.

– У вас есть фотография мачехи?

– Что? С собой? Нет.

– А можете раздобыть?

– Конечно, – говорит он. – Да, могу.

– Хорошо. Я хочу, чтобы вы сделали вот что. Вы можете кричать на жену. Я не в состоянии вам помешать.