Секреты Таро Уэйта-Смит. Все, что надо знать о самой популярной колоде Таро

В 1881, когда ей было три года, родители переехали на север. Согласно переписи населения, она жила в Дидсбери, пригороде Манчестера.

Этот быстрорастущий промышленный город был центром движения за эмансипацию женщин. Премьер-министр Дизраэли как-то заметил: «Манчестер задает направление всему миру». Учитывая масштабы влиятельности созданного Памелой Таро, кажется вполне уместным, что годы ее становления прошли именно в этом регионе. Можно даже предположить, что амплуа «ланкаширской девчонки» удачно смотрелось бы среди других ее масок и ролей.

Многие спорят о том, как мог звучать голос Памелы и как она выговаривала слова. Скорее всего, ее учили говорить правильно, ведь она жила во времена «королевского английского». Однако годы становления, проведенные в Северной Англии, где местные жители разговаривали на ланкаширском диалекте, должны были повлиять на ее выговор, независимо от того, как разговаривали ее родители. Ее естественная способность к подражанию могла сослужить ей в детстве добрую службу, и вполне вероятно, что она умела менять акцент в зависимости от ситуации и окружения.

К сожалению, в настоящее время нам мало известно об образовании Памелы. Мы не знаем, был ли у нее частный учитель или же она посещала местную школу либо пансион. Семье Смитов, должно быть, было сложно жить в Англии в тот период. Это все еще была консервативная викторианская эпоха с ее различными видами общественной дискриминации. На иностранцев, в том числе американцев, в Англии, а тем более в Ланкашире, в 1880-е годы смотрели свысока.

Такое отношение очевидно в письме Дж. Б. Йейтса (отца Уильяма Батлера Йейтса и его брата Джека), где он – уже несколько позже, когда Памела выросла, – пишет о ней и ее отце:

Памела Смит и ее отец – забавнейшие люди, самые примитивные американцы, однако они мне очень по душе.

А вот как свою первую встречу с Памелой описал Артур Рэнсом:

Дверь распахнулась, и мы увидели на пороге маленькую полноватую женщину или, скорее, еще девушку.

Казалось, что она всю жизнь выглядела одинаково и навсегда останется такой же. На ней были зеленая юбка и небрежно наброшенный оранжевый плащ, обшитый черными кисточками, наподобие тех, что можно увидеть на штанах индейцев. Она поприветствовала нас каким-то повизгиванием. Это было самое странное и причудливое повизгивание, нечто среднее между смешком и вскриком. Я даже застеснялся.