Книга Тайн. Наука медитации. Часть 3

Или, с вашего позволения, я бы сказал, что если ум религиозен, он принадлежит Востоку, это восточный ум. А научный ум – это западный ум. Не имеет значения, родился человек на Западе или на Востоке. Я употребляю понятия Запад и Восток как две позиции, два отношения, два подхода, а не как географические регионы. Вы можете родиться на Западе, но не принадлежать ему: вы можете быть до мозга костей восточным человеком. Или вы можете родиться на Востоке, но не принадлежать ему: у вас может быть научный склад ума, и ваш подход будет математическим, интеллектуальным.

Тантра всецело принадлежит Востоку. Это путь соучастия с реальностью – путь, ведущий к единству с реальностью, к тому, чтобы растворить все границы и войти в недифференцированную сферу. Ум устанавливает различия, проводит границы, дает определения, потому что ум не может жить без определений и границ. Чем четче границы, тем легче уму действовать. Поэтому ум все режет, разделяет, дробит на части.

Религия растворяет все границы, чтобы войти в недифференцированное, туда, где нет никаких определений, где ничто не разграничено, где одно перетекает в другое, и все является всем.

Существование нельзя разделить, разрезать на части.

Каждый из этих подходов, конечно, приведет к совершенно разным результатам. Практикуя научный подход, путем разобщения, разделения вы можете прийти только к мертвым частицам и атомам, потому что жизнь есть нечто такое, что не может быть разрезано на части. Как только вы разрезаете ее, ее больше нет.

Это так же, как если бы кто-то стал изучать симфонию, изучая каждую ее отдельную ноту. Каждая отдельная нота составляет часть симфонии, но это не симфония. Симфония состоит из многих нот, которые сливаются и растворяются друг в друге. Невозможно изучить симфонию, изучая ноты.

Я не могу изучить вас, изучая ваши части. Вы не просто сумма всех частей, вы нечто большее. Когда вы делите, режете, анализируете, жизнь исчезает, остаются только мертвые части. Вот почему наука никогда не сможет узнать, что такое жизнь, и все, что стало известно благодаря науке, известно только о смерти – о материи, но не о жизни.

Наука может научиться манипулировать жизнью, узнать что-то о ее частях, о мертвых частях. Она может манипулировать жизнью, но все же ЖИЗНЬ остается непознанной, наука не подходит даже близко к этому знанию. Для науки жизнь непознаваема. Сами технические приемы науки, ее методология, сам ее подход таковы, что с их помощью нельзя познать жизнь.