Блуждающий в себе

Решил не подходить.

Поискав глазами потенциального собеседника и не найдя никого, я повернулся, чтобы направиться в уборную. И неожиданно встретился глазами с незнакомой девушкой. Я поразился ее печальному, даже растерянному взгляду, совершенно не похожему на взоры моих друзей. Я всмотрелся в ее лицо, бледное, чуть мертвенного оттенка. Глаза сильно подведены черным цветом, щеки пухлые, трогательные, губы маленькие и тоже пухлые, блестят алым, волосы смолисто-черные. И одета она была во всё черное, что показалось мне довольно странным.

Клуб, насколько я понял, ориентировался на светлую электронную музыку. Присутствовавшая молодежь была преимущественно в белом цвете, символизирующем легкость, доброту и отсутствие агрессии.

Наши взгляды сошлись секунд на десять. Она не улыбнулась, а смотрела как-то пронзительно ясно. На мгновение я захотел быть с ней. Но решил подумать и резко свернул в сторону уборной. Когда вернулся через несколько минут, ее уже не было. Однако странное чувство не отпускало меня.

Было чуть жутковато, но одновременно страшно интересно. Что кроется за такой личностью? Улыбается ли она вообще? Ради чего живет?

Я поднялся наверх в комнатку к друзьям, не без труда отыскав замаскированную дверь. Гошик по-прежнему спал, Изислан лежал на диване на животе, Мира, дурашливо улыбаясь, массировала ему скулы. Свирь разливал шампанское присоединившимся незнакомым девушкам. Они похохатывали. Внезапно всё мне показалось фальшивым и глупым. Почему-то я не мог представить девушку в черном в этой обстановке.

Не зная ее совсем, я поставил ее на другой уровень понимания жизни, совсем другой. А подумать только – это были всего десять секунд, которые я смотрел в ее глаза, но как же разыгралось воображение.

Внезапно кто-то несильно хлопнул меня ладонью по щеке. Это была Мира.

– Зачем так глубоко задумываться? – весело произнесла она.

– Чтобы прислушаться к внутреннему Я и понять, что, в сущности, тебе нужно, – ответил я спокойно.

– А я считаю, что это лишнее, – сказала Мира.

 – Ты навязываешь себе какие-то идеалы, установки, ценности и пытаешься им следовать. А это значит, что ты становишься рабом своей дисциплины.

– Самодисциплина нужна, – тоном морализатора произнес я.

– Не-а! – возразила Мира.

– А как вставать по утрам?

– А ты что, встаешь на работу? – удивилась Мира.

– Иногда надо, – уклончиво ответил я.

– А я сплю до трех-четырех дня.

– Но что-то ты заставляешь себя делать? – наседал я.