Русская революция. Политэкономия истории

«В конце концов, от всех начинаний Столыпина, – отмечал Крыжановский, – осталось и прошло в жизнь только одно… законы о землеустройстве»[127 - Крыжановский С. Е… с. 128.]. Но даже эту, как ее назвал Т. Шанин, ««революцией сверху» не поддерживал ни один крупный общественный класс, ни одна партия или общественная организация. Поэтому кажется невероятным, – замечал Шанин, – как мог Столыпин, располагая столь ничтожной поддержкой, замахиваться на столь коренные социальные преобразования»[128 - Шанин Т…, с. 386.].

И правых и левых объединяла одна слепая ненависть к Столыпину.

«Одно появление Столыпина на трибуне (Думы), – вспоминала А. Тыркова-Вильямс, – сразу вызывало кипение враждебных чувств, отметало всякую возможность соглашения. Его решительность, уверенность в правоте правительственной политики бесили оппозицию, которая привыкла считать себя всегда правой, а правительство всегда виноватым»[129 - Тыркова-Вильямс А…, с. 458, 459.]. «Слева, – подтверждал Деникин, – Столыпина считали реакционером, справа – опасным революционером»[130 - Цит. по: Лехович Д. В. Белые против красных. – М.: Воскресенье, 1992, Гл. II. Между двумя войнами.]. По мнению правых, Столыпин превратился в диктатора[131 - С. Шереметев 23.03.1911. – императрице Марии Федоровне, Дневник СД. Шереметева // РГАДА. Ф. 1287. Оп. 1. Д. 5056. Л. 56 об, 58–59, 66.; См. о том же А. К. Варженевский – С. Д. Шереметеву, 12.04.1911. // РГАДА, ф. 1287, оп. 1, д. 5102. л. 204 об.; См. так же, Дневник кн. В. М. Голицына. 15(28).05.1911. // ГО РГБ. Ф. 75. Д. 30. Л. 331–332 (См. подробнее: Бородин А. П.…, с. 207, 135)]. Отношение правых к премьеру наглядно передавали слова видного монархиста Л. Тихомирова: «Это – полное подчинение Столыпину самого монарха… Конечно, наряду с рабским страхом перед проскрипциями, кипит жгучая ненависть…»[132 - Красный архив. 1936, т. 1 (74), с. 186, 187 (Бородин А. П.…, с. 208)].

Против Столыпина и его реформ выступали все: националисты и монархисты, либералы и социалисты, крестьяне и церковь, бюрократия и аристократы.

С. Витте, уже со стороны наблюдавший за развитием событий, описывал их следующим образом: «17 октября 1905 г. законодательным учреждениям был дан достаточный контроль над действиями администрации. Тем не менее, ныне, через семь лет, в России не только нет гражданской свободы, но даже эта свобода, которая существовала до 1905 г., умалена административным произволом, который в последнее пятидесятилетие никогда так беззастенчиво не проявлялся.