Русская революция. Политэкономия истории

Настроения лидеров либеральной оппозиции к этому времени изменились кардинальным образом, они стали страстно возражать против призыва французов – терпеливо ждать. При слове „терпение“ Милюков и Маклаков вскрикнули: «С нас довольно терпения! Наше терпение окончательно истощилось. Кроме того, если мы не будем действовать, народные массы перестанут нас слушаться»[407 - Ллойд Джордж Д. Военные мемуары. Т.3…, с. 375.].

Проект дворцового переворота, по словам П. Милюкова, предусматривал, что «при перевороте так или иначе Николай II будет устранен с престола.

Блок соглашался на передачу власти монарха к законному наследнику Алексею и на регентство – до его совершеннолетия – великого князя Михаила Александровича. Мягкий характер великого князя и малолетство наследника казались лучшей гарантией перехода к конституционному строю… Говорилось в частном порядке, что судьба императора и императрицы остается при этом нерешенной – вплоть до вмешательства лейб-гвардейцев, как это было в XVIII в. ; что у Гучкова есть связи с офицерами гвардейских полков, расквартированных в столице, и т. д.»[408 - Милюков П. Н. Воспоминания. – М.: Политическая литература, 1991, с. 450.].

Основной вопрос вновь, как и летом 1915 г., уперся в необходимость легитимизации переворота в глазах масс. Единственным средством для этого являлась окончательная и полная дискредитация существующей власти. Для, этого отмечал В. Сухомлинов, большинства октябристов под эгидой Гучкова и вплоть до крайних левых «должны были напасть на тот пункт, где они думали найти доказательства того, что старый режим прогнил»[409 - Сухомлинов В.

А.…, с. 336.].

И Петербург уже с середины 1916 г., отмечал вл. кн. Александр Михайлович, наполнился слухами: ««Правда ли, что царь запил?», «А вы слышали, что государя пользует какой-то бурят, и он прописал ему… лекарство, которое разрушает мозг?», «Известно ли вам, что Штюрмер, которого поставили во главе нашего правительства, регулярно общается с германскими агентами в Стокгольме?»… И никогда ни одного вопроса об армии! И ни слова радости о победе Брусилова! Ничего, кроме лжи и сплетен, выдаваемых за истину только потому, что их распускают высшие придворные чины»[410 - Великий князь Александр Михайлович.

Мемуары великого князя. – М.: Захаров-Аст, 1999, с. 259–260.].

«Недовольство, – воспоминал ген. Ю. Ломоносов, – было направлено почти исключительно против царя и особенно царицы.