Модные увлечения блистательного Петербурга. Кумиры. Рекорды. Курьезы

На старинных открытках очаровательные красотки кокетливо демонстрировали свои купальные платья

Мы уже отмечали, что многие виды спорта в начале прошлого века стали модными в светской и даже, порой, в великосветском обществе. К примеру, бешеной популярностью, особенно среди «золотой молодежи», пользовалось катание на роликовых коньках. На несколько лет скетинг-ринки стали одним из центров «веселого Петербурга». Однако, как известно, мода быстротечна. Ролики очень быстро надоели, и это увлечение сошло на нет.

Кроме того, мода, как известно, имеет свою оборотную сторону. Именно об этом писал в 1911 г. тот же А.И. Куприн, комментируя первый авиаперелет из Петербурга в Москву, сопровождавшийся многочисленными жертвами среди летчиков: «Авиация в моде, как в моде рядом с ней спиритизм, ханжество, фальшивое увлечение спортом, а главное спортивными костюмами… Это мода – и больше ничего. К этому громадному делу необходимо примазаться – это шик, это модно… А вдобавок еще так патриотично, что, по нашим временам, далеко не лишний козырь.

Вот где, по-моему, надо искать причину спешки, небрежности, халатности и равнодушно проявленной жестокости…»

Спортивные игры, яркие, зрелищные и красочные, служили одним из любимых увеселений столичной публики, жадной до зрелищ. К примеру, летом в многочисленных петербургских увеселительных садах наблюдалось необыкновенное обилие «головоломных зрелищ». Всевозможные «воздушные гимнасты», гордо именовавшие себя «королями воздуха», и «неустрашимые акробаты» старались превзойти друг друга в исполнении рискованных трюков.

Карикатура из журнала «Родина». 1910 г.

Народный аттракцион «Силомер». Петербург, 1895 г.

Как магнитом, влекло петербуржцев на скачки. Правда, вовсе не потому, что горожане являлись поклонниками конного спорта – подавляющее большинство зрителей привлекала возможность игры на тотализаторе. Как тут не вспомнить и об ажиотажном интересе к чемпионатам французской борьбы. Александр Блок, склонный к катастрофическому восприятию действительности, воспринимал расцвет французской борьбы как предвестие гибели.

В предисловии к поэме «Возмездие» он так говорил о месте борцовских поединков в событиях времени: «Зима 1911 г. была исполнена глубокого мужественного напряжения и трепета… Уже был ощутим запах гари, железа и крови. Неразрывно со всем этим связан для меня расцвет французской борьбы в петербургских цирках; тысячная толпа проявляла исключительный интерес к ней.