Начало опричнины

Если в текст Синодального списка было внесено не более десятка исправлений, то в тексте Царственной книги таких поправок было более 60

. Самая обширная из них посвящена заговору князя Владимира Старицкого в 1553 г. Она имеет исключительно важное значение для датировки летописного свода в целом.

Вопрос о времени редактирования Царственной книги вызвал немало разногласий в литературе. А.А. Зимин полагает, что сведения о заговоре Старицких в 1553 г. были внесены в Царственную книгу после казни князей Старицких в первом квартале 1569 г.

, но ранее казни И. Висковатого в июле 1570 г. Висковатый был казнен в 1570 г. как приверженец Старицкого, но в приписке он изображен противником Старицкого

. Точности ради отметим, что Старицкий был казнен не в первом, а в последнем квартале 1569 г. и что Висковатый попал в немилость не в день казни (июль 1570 г.), а гораздо раньше. Таким образом, период, указанный А.А. Зиминым, сужается до нескольких месяцев (конец 1569 г. – начало 1570 г.). Но именно в этот период царь громил в течение 3–4 месяцев Тверь, Новгород и Псков и едва ли имел досуг заниматься старыми летописями.

Д.Н. Альшиц относит приписки в тексте Царственной книги к более раннему периоду, а именно к 1567–1568 гг.

. Его мнение представляется более аргументированным, но многие его доводы спорны. Д.Н. Альшиц не учитывает некоторых важных моментов, связанных с историей опричнины в 60-х годах.

В летописной приписке к Царственной книге о боярском заговоре 1553 г. Иван с особым одобрением упоминает о верной службе боярина и конюшего И.

П. Федорова. Конюший не только не примкнул к боярам-заговорщикам, но и «донес» их крамольные речи до самого царя

. Подобная версия никак не могла быть сочинена в 1567–1568 гг., поскольку именно в эти годы Федоров подвергся опале и казни. Процесс «изменника» Федорова, будто бы покушавшегося на жизнь царя, явился центральным моментом всей политической истории опричнины в 1567–1569 гг., и потому представляется совершенно немыслимым появление в тот период официозного рассказа, обеляющего государственного преступника.

В той же приписке к Царственной книге Иван хвалит Л.А. Салтыкова за то, что тот донес ему на бояр-заговорщиков. Но Салтыков оказался в опале еще раньше Федорова. Перед самой опричниной царь отставил его от оружничества, а затем подверг кратковременному аресту. В 1564–1565 (7073) гг. Л.А. Салтыков с сыном вынужден был дать по себе специальную запись и лишь тогда был освобожден на поруки.