К-9: Право на счастье

Теперь костлявые дрожащие руки потянулись к Джею, ощупали его всего, взяли в ладони лицо и заставили приблизиться. Хаук невольно вцепился сильнее, потянул назад. От каждого прикосновения безумной Джея хотелось защитить, что ли. Хоть как-нибудь оградить.

Не позволить.

И вообще убраться отсюда подобру-поздорову. Чем быстрее, тем лучше – будто чужое безумие могло быть заразно.

Но Джей не сопротивлялся. Покорно подался вперед, позволил себя ощупать и даже обнюхать. Хорошо хоть не облизать. И перехватил тонкие запястья, только когда пальцы женщины потянулись к рыжим очкам:

– Нет, мам, очки я тебе не отдам, – голос Джея звучал мягко и тепло.

Он не дрожал. Учителю не было больно, как от воспоминаний об отряде или после встречи с Максом. Но Хаука снова проморозило всего и насквозь. В очередной раз он пожалел о не вовремя протянутом языке. От собственной брезгливости теперь тошнило вдвойне. Но пальцы перестали судорожно цепляться за кофту Джея, тянуть назад, пытаться отгородить от неясной опасности. Теперь Хаук понял, зачем он здесь. И понял, почему Джей не смог попросить. – Это подарок папы, хотя ты, наверно, не помнишь.

Женщина промычала что-то в ответ и подчинилась. Опустила руки. Отошла. Снова скрылась в кустах – грязная, тонкая, почти незаметная в частой листве.

– Мира! – вдруг раздалось откуда-то от дома. Женщина встрепенулась, помахала Джею рукой и неуклюже, на четвереньках, ушла. Из-за кустов раздалось переливчатое мычание, будто Мира рассказывала о встрече той второй незнакомке.

И ей отвечали:

– Ух ты, как красиво! Ты её где-то нашла? Пойдем, спрячем в твоем тайнике?

Но мычание вдруг изменилось, и незнакомка не стала спорить:

– Ну, хорошо! Тогда сделаем для нее специальный кармашек, чтобы была всегда у тебя?

Мира, кажется, согласилась. Тихо щелкнула дверь, отсекая радостное мычание. Только Джей так и остался сидеть, задумчиво глядя в кусты. Хауку пришлось чуть встряхнуть его, чтобы заставить вернуться в реальность:

– Джей? Ты…

– Я не собираюсь с ней оставаться, – тихий ответ.

Джей, наконец, выпрямился, но так и смотрел на свой старый дом. Разговаривал, должно быть, тоже с ним: – Я собираюсь забыть эту встречу и идти вперед. Больше сюда не приду.

Он вдруг обернулся с горькой усмешкой. Встретил взгляд пронзительно и жестко:

– Неблагодарное ничтожество, да? Трус.

– Ну… – Хаук сглотнул, не зная, как ответить, и качнул головой. – Понятия не имею, прав ты или нет.