Власть. Естественная история ее возрастания

Так что скорее стоит говорить об авункуларном наследовании

.

В одинаковом наименовании родства, данном целому классу индивидуумов, мы видим доказательство существования когда-то группового брака; так, мой дядя по отцу (или любой другой индивидуум) является также моим отцом, поскольку когда-то моя мать принадлежала ему, как и моему отцу, потому что была супругой всех братьев (или другой группы мужчин). Точно так же моя тетка по матери является тоже моей матерью, поскольку с этой последней она входит в группу женщин, состоявшую в близком общении с той же группой мужчин.

В самом деле, этот феномен группового брака наблюдался у некоторых народов[124 - См. особенно об урабуна Центральной Австралии: Spencer and Gillen. The Northern Tribes of Central Australia. London, 1904, p. 72–74.].

На этой двойной основе начинают обретать значение когда-то опубликованное исследование Моргана[125 - Systems of Consanguinity and Af?nity of the Human Family. – Smithsonian Contributions to Knowledge, vol.

XVII. Washington, 1871.] и другие амбициозные и рискованные реконструкции прошлого человеческих обществ[126 - Giraud-Teulon. Les Origines de la Famille. Questions sur les antеcеdents des sociеtеs patriarcales. Gen?ve, 1874. И особенно: Lewis H. Morgan. Ancient society. New-York, 1877.].

Их разрабатывают, отбрасывают, заменяют – они побуждают к поискам, которые делают очевидным одно: во многих обществах патриархальная семья отсутствует, значит, как нельзя последнюю считать составной частью всех обществ, так, следовательно, нельзя отцовскую власть считать исходным пунктом любого правительства.

Итак, путь открыт для новой концепции происхождения Власти.

Австралийский период: магическая Власть

МакЛеннан первым, в 1870 г., обратил внимание на то, что первобытные группы отправляли культ какого-нибудь особого растения или животного: это был их тотем. В отношении данного факта, который подтверждается наблюдениями в Австралии за наиболее «примитивными» из известных нам дикарями, создается новая теория.

В основе ее лежит концепция первобытного мышления. Если Вико мог вообразить себе «отцов», которые обсуждают свои общие интересы и сознательно создают «отечество», государство отцов, и если Руссо представил собрание, которое сознательно, взвесив преимущества свободы перед опасностью разобщенности, заключает общественный договор, то это потому, что в их эпоху совершенно не знали природы первобытного человека.