История чтения

Сидя за столом, подперев подбородок руками, абстрагировавшись на некоторое время от яркого света и звуков, несущихся с улицы, я смотрю, слушаю, постигаю (впрочем, все эти слова не способны описать то, что происходит со мной) сюжет, описание, тему. Ничто не движется, кроме моих глаз и руки, которой я время от времени переворачиваю страницы, и, покуда я читаю, нечто, не вполне подходящее под определение «текст», раскрывается, разрастается и пускает корни. Но как это происходит?

Чтение начинается с глаз.

«Острейшее из наших чувств – зрение», – писал Цицерон, отмечая, что мы лучше запоминаем текст, когда видим его, а не когда слышим[45 - Cicero. De oratore. Vol. I / ed. E.W. Sutton & H. Rackham. Cambridge (Mass.) & London, 1967.]. Блаженный Августин прославлял (а потом осуждал) глаза как окно в мир[46 - См.: Блаженный Августин. Исповедь. X, 34. Перевод М. Сергеенко, М. Грацианского, П. Кузенкова. Здесь и далее «Исповедь» цитируется в этом переводе. Примеч.

пер.], а святой Фома Аквинский называл зрение «величайшим из чувств, благодаря которому мы получаем знания»[47 - Chenu M.-D. La thеologie au XIIe si?cle. Paris: Vrin. 1957.]. Это понятно любому читателю: мы воспринимаем буквы благодаря зрению. Но какая алхимия делает буквы пригодными для понимания словами? Что происходит внутри нас, когда перед нами оказывается текст? Как видимое – «вещества», поставляемые глазами в нашу внутреннюю лабораторию, цвета и формы предметов и букв – становится читаемым? И что, наконец, представляет собой процесс, который мы называем чтением?

В пятом столетии до нашей эры Эмпедокл описывал глаз как порождение богини Афродиты:

Так и огонь изначальный, – что в глаза покровах и тканях.

Тонких, искусно насквозь пробуравленных в виде воронок,

Замкнут, – за круглым зрачком с той поры стал скрываться,

Ткани удерживать стали наплыв обтекающей влаги,

Доступ огню открывая наружу, поскольку он тоньше[48 - Эмпедокл.

О природе. Перевод Г. И. Якубаниса в переработке М. Л. Гаспарова. Примеч. пер.].

Более века спустя Эпикур вообразил, что этот огонь – не что иное, как некие оттиски предметов, которые проникают в наши глаза и наш разум, словно неутихающий дождь, вливая в нас все качества объекта[49 - См.: Эпикур. Письмо к Геродоту. Перевод и комментарии М. Л. Гаспарова. Цит. по: Тит Лукреций Кар. О природе вещей. М., 1983. С. 292–306.].