Из гусеницы в бабочку. Психологические сказки, притчи, метафоры в индивидуальной и групповой работе

Пойдет она, к примеру, в лес погулять, видит: звери дома свои обустраивают, природе и друг другу радуются. Красота!

Так нет, злило это Бабу Ягу, да так сильно, что садилась она в свою ступу, брала в руки метлу и давай по лесу носиться, зверей распугивать. Завистлива, выходит, была к тому же Баба эта.

И прожила она в таком пренеприятнейшем настроении аж целую тысячу лет.

Друзей у нее не было, в гости никто не приходил, а в доме, кроме мышей и пауков, никакой живности и не наблюдалось.

Хотя, впрочем, был у нее приятель один – Кощей Бессмертный.

Заходил он к Яге раз эдак в тридцать лет, сидел в покосившейся избушке на курьих ножках да о делах своих никчемных рассказывал: как Ивана Царевича обманул да Елену Прекрасную в свой замок завлек. Хвалился Кощей, а радости на лице его видно не было. Устал, что ли?

Яга его слушала да грибами-мухоморами потчевала, водицей болотной поила. Вкусно… А что им на старости лет еще надо-то? Тысяча лет, поди, срок не маленький.

Но однажды проснулась Баба Яга от громкого стука в дверь.

– Кого это нелегкая принесла? – подумала она. – В такой ранний час даже Кощей ко мне не наведывается.

Закряхтела Яга, поднимаясь с постели, и пошла дверь открывать. Смотрит: на пороге Иван – добрый молодец стоит. Улыбается.

– Здравствуй, красавица, – говорит, – с добрым утром! Разреши в дом твой войти.

Посмотрела Баба по сторонам – нет нигде никакой красавицы. А Иван стоит да улыбается во весь рот. На нее смотрит.

– Это ты что, меня красавицей назвал? – оторопев, спросила Яга.

– Тебя милая, тебя, хорошая, – подтвердил добрый молодец и еще раз спросил: – Так в дом войти-то можно?

– Входи, раз пришел, – проворчала Яга и отчего-то улыбнулась.

Пропустила она Ивана вперед, а сама ненароком в зеркало посмотрела. Вот чудеса – триста лет как не бывало! Смотрит на нее красотка всего семиста лет от роду да улыбается. Выпрямилась Баба Яга, по сторонам огляделась:

– Ой, а паутины-то в доме сколько!

Стыдно ей стало. Растопила она Ивану баньку, а сама – веник, тряпку в руки – и давай дом чистить!

Убрала все в избе, руки вымыла да опять в зеркало зачем-то посмотрела.

Глядь – а оттуда смотрит на нее молодуха всего пятиста лет, улыбается.

Покружилась отчего-то Яга, а здесь и Иван в дом вошел. Довольный, после баньки.

– Кушать, – говорит, – хочу. Накрывай, Яга, на стол!

Расстелила Баба скатерть белую, шкафчики открыла, а там – одни мухоморы. Сконфузилась она, взгляд в пол опустила.