Книга странствующего друида

Он происходит от германского слова hagazissa, означающего буквально «сидящий на ограде», что эквивалентно саксонскому haegtessa, в конце концов превратившемуся в английское hag – «ведьма». Тот, кто работает на границе, черпает в потустороннем мире мудрость и знания, которые использует здесь, в Срединном мире. Позже мы еще вернемся к сути этой практики. Сейчас же скажем, что работа с цивилизованным миром и с миром, лежащим по ту сторону границы, – это и есть жизнь странствующего друида. Его задача – сплетать их воедино в поисках гармонии и равновесия, которые обретаются лишь в цельности.

Здесь мы исполняем свое предназначение – в мире знакомом и лежащем за гранью.

Для меня друидизм – это по большей части путь одиночки, хоть я и принадлежу к некоторым орденам и сообществам. Пришествия времен года я праздную с немногочисленными друзьями. Но каждодневные задачи, личные намерения, мой дом, местность, где я живу, – надо всем этим я работаю в одиночку. Со студенческой скамьи я предпочитала учиться самостоятельно, а не в группе.

Главным образом потому, что чувствовала: моя концентрация лучше, а опыт, который я получаю, – глубже, когда на меня не давит влияние большинства. Каждодневная жизнь друида – вот что по-настоящему важно, а празднования с единомышленниками – лишь приятное дополнение.

Конечно, никто из нас никогда по-настоящему не отрезан от мира. Я употребляю слово «одиночка», обозначая то, как мы взаимодействуем с другими людьми. Глупо говорить об одиночестве, когда каждое мгновение ты окружен природой и ее созданиями.

Я постоянно чувствую себя частью целостного узора бытия, где все сплетено воедино.

Видеть эту связь, сплетать свою жизнь со всем, что тебя окружает, – это не уход от мира, не изоляция. И все же когда меня просят описать путь, которому я следую, я использую термины «одиночка» или «странствующий друид» в том смысле, что предпочитаю находить эти связи самостоятельно, без спутников. Этот путь подходит мне идеально: я застенчива, чувствительна к шуму, свету и атмосферному давлению.

Из-за этого мне гораздо приятнее быть одной.

Этот путь схож с мистицизмом или монашеским послушанием. Мистики в целом на нас похожи – одиночки, целиком сконцентрированные на личной связи с божественным. Кто-то скажет, что путь мистика – в поиске истинной природы окружающей его реальности. Друидизм же для меня – поиск реальности, растворенной в природе. Друид и мистик идут по лесной тропе бок о бок, их миссии дополняют друг друга.