Ведьма. Эзотерическая книга, которая переворачивает представление о женщинах!

Тот машинально и несинхронно барабанил пальцами рук по серой столешнице некоего светлого дерева, из которого был скроен просторный стол, глянцевый и полный солнечных зайчиков. В пределах друг друга лежали три мобильных телефона, все – разные. Антикварный дисковый телефон молчал на углу подле высокой стопки аккуратно подогнанных друг под друга цветных папок, набитых бумагами, и бумаг без папок. Имелся стакан для виски, где в воде отчаянно шипела плоская таблетка аспирина.

Панорамные окна офиса обещали жару, но ее сдерживал свирепствующий кондиционер.

Хорхе сидел в удобном кресле, пара кресел поменьше застыли напротив стола, на стене между окон пылилась истыканная цветными кнопками карта Ивисы, изображение белого парусника, застигнутого врасплох штормом, висело в раме между другими окнами. Здесь же вмещался утлый диван. На тумбочке по правую руку от испанца высилась крупная ваза, полная точно откорректированных, словно нарисованных, фруктов. Эту геометрию завершало нарезанное ломтиками пронзительно-оранжевое манго.

В отличие от хозяина Арсений явился в потертых джинсах и черной майке с рваной красной надписью Amsterdam. Белые тенниски готовились к тому, чтобы стремительно потемнеть.

Хорхе преувеличенно изобразил удивление:

– В Амстердам вы тоже ездите по работе? – Он привстал, подавая Арсению руку. – Или у вас просто много вредных привычек и вы научились совмещать их с работой?

– Я езжу в разные страны за разным. – Их улыбки схватились, как греко-римские борцы.

 – В Амстердам – не по работе. Сюда – так получилось, что да. Я пока не успел ответить себе на вопрос – хорошо это или плохо. – Витиеватая философичность слов разрядила обстановку.

– Уверен, что хорошо, – из старинного высокого углового шкафа по его левую руку испанец достал высокий резной штоф, полный коричневатой жидкости. – Хорошо везде, где есть местные друзья… – Арсений в тот момент разглядывал старомодную люстру со множеством канделябров и стеклянных фрагментов, призывно бликующую на добрую половину потолка, требующего побелки и испещренного трещинами.

 – Которые всё знают и которых все знают… – Рядом со стаканом, где прекратил свою шипящую агонию аспирин, он звучно поставил точно такой же. – Присаживайтесь, – и шумно уселся сам в свое кресло.

Арсений сел тоже, скрипнув старым, но насвежо отлакированным паркетом, который выглядел так, что, сотри лак, его можно было бы разобрать по дощечкам без малейших усилий.