Ведьма. Эзотерическая книга, которая переворачивает представление о женщинах!

В секундном просвете солнца сквозь тучные гряды ответили вспышкой детально выпестованные ферзи белого золота в фарфоровых мочках. Волосы к этому моменту до последней пряди оказались забраны в каштановый хвост.

– Ты обманываешь меня, Елена… Что ты написала? – Сквозь уши блондинки, прошивая сразу несколько мест нежного изгиба, проходили тонкие спирали, заостренные книзу и тупые сверху мелкими, искристыми бриллиантами. На левом запястье, мелко выделанные, мелькнули многочисленные карточные черви.

– Не помню, – пожала открытыми плечами девушка.

– А ты уверена, что прочитала? – Инна невольно вжалась спиной в пластиковый фрагмент кухни… – Ну… Надпись… – Взгляд ее увлажнился.

– Уверена, – уже без улыбки твердо сказала девушка. – Более чем. Я проснулась и секунду еще помнила, а потом забыла… Но это что-то несложное, что-то осмысленное даже.

* * *

В это же время в одной из комнат:

– «Молот ведьм»? Любопытная книжка… – Еще одно меццо-сопрано прозвучало растянутыми слогами и неожиданными интонациями.

– Как любая уважающая себя ведьма, я должна знать эту книгу или просто иметь ее. – И более низкий, самоуверенный в каждой нотке голос, на правах хозяйки, категоричный в суждениях. – А лучше и то и другое!

– Зачем? – ничуть не удивившись, продолжала спрашивать Анестезия. Ее тонкие пальцы играли с книгой, разламывая в разных местах и выкрадывая кусочки текста.

– Эта книга о том, как вычислить нас, как бороться с нами. – Хищное лицо Липы пряталось в блондинистые пряди, волнами бьющиеся об острые рифы крепких плеч. – Как не забыть, кто мы есть… И о многом другом, создающем реальную опасность для ведовства. – Узкий нос с отчетливой горбинкой, холодные глаза, жесткие губы сильного рта – лицо выглядело донельзя шельмисто.

– Даже сейчас? – с глубоко скрытым сарказмом усомнилась Анестезия.

Они расположились в большом квадрате комнаты, спрятанной от света тяжелой фиолетовой портьерой.

Блондинка полулежала на краю широкой кровати формы круга, заправленной в хлесткий пурпур, окаймленный пушистыми золотыми кистями. Пронзительно лилейное платье страстно обхватывало талию, очерчивало аппетитные ноги с тяжелыми икрами и простиралось вниз – до домашних туфель. Липа демонстрировала образ белой королевы, но все, кто был с ней знаком, знали точно: она – самое что ни на есть черное высочество.