О чем молчит психолог? Книга про целительную силу терапии глазами специалиста и его клиентов

Эти описания – ценный материал для психотерапевта.]. Я вытащила из колоды одну.

– Скажите, что вы видите?

На карте была женщина с грустным взглядом и мешками под глазами. Волосы собраны в неаккуратный хвост, в руках какие-то бумаги.

– Эта женщина, изнасилованная во всех смыслах.

Я понимаю, что Евгения не имеет в виду никакого сексуального подтекста. Речь идет скорее о насилии над собой, о мучениях, на которые человек обрекает сам себя и позволяет обрекать себя другим.

– А вы часто себя насилуете? – спрашиваю я.

– У меня нет выхода. Я не справляюсь.

– С чем не справляетесь, Евгения?

Она молчит. Я смотрю на ее опущенные плечи и хмурые брови, и мне кажется, что ей очень горько.

– Есть кто-то, кому вы хотите доказать, что вы сильная, что вы справитесь?

– Своему старшему брату, – наконец говорит она. – Я хочу, чтобы глядя на меня, он тоже хотел расти. Меняться. Больше зарабатывать. Если я смогла, то и он тоже сможет.

– А если он не сможет? Что вы почувствуете, если увидите, что он «не справляется»?

– Я не смогу его уважать.

Она отводит глаза.

– Вам кажется, что если вы расслабитесь, то и он расслабится тоже? – она кивает. – Что он опустит руки, сдастся, и тогда вы не сможете найти причину относиться к нему с уважением, восхищаться им?

– Наверное, так. С одной стороны, когда я вижу, что он кайфует от жизни и особо не напрягается, я ему завидую. Я тоже так хочу. Но с другой, я понимаю, что не могу гордиться им. Нет результатов, которыми можно было бы гордиться.

Поступков, за которые его можно было бы уважать. Это тупик.

– Мне кажется, что, заставляя себя перерабатывать, «упахиваться», вы пытаетесь контролировать брата. Словно пытаетесь взять ответственность за его жизнь.

– Да. Думаю, мне страшно, потому что других рычагов давления у меня нет.

Я спрашиваю у Евгении, какие еще чувства, кроме гордости, она испытывает или хотела бы испытывать по отношению к нему. Какие качества и черты характера она в нем ценит?

– Мне сложно.

Я знаю, что обесцениваю все, что он для меня делает. Между нами было много хорошего. Но сейчас не могу ничего придумать.

– А если вы вдруг окажетесь в безопасном месте, где живет только благодарность? Где можно на время забыть об обидах и недосказанности? Что хорошего вы тогда могли бы ему сказать?

Я вижу, как ее лицо краснеет, а на шее выступает вена. Она очень напряжена.

– Ольга, я не могу выдавить из себя ни слова. Мне стыдно… неловко.