Печорин и наше время

Осетины плохи тем, что у них «и к оружию никакой охоты нет: порядочного кинжала ни на одном не увидишь»; чеченцы и кабардинцы – «разбойники, голыши», «дьяволы», «мошенники»… Но в то же время штабс-капитан не может скрыть невольного восхищения храбростью этих народов: «хотя разбойники… зато отчаянные башки…», «чуть зазевался, того и гляди – либо аркан на шее, либо пуля в затылке. А молодцы!..»

Автору любопытно порасспросить штабс-капитана, даже «вытянуть из него какую-нибудь историйку».

Но штабс-капитан не оправдывает его надежд: он «начал щипать левый ус, повесил голову и призадумался». Тогда Автор пытается хотя бы при помощи рома разговорить своего собеседника – и снова терпит крах: штабс-капитан не пьёт, ещё при Ермолове «дал себе заклятье» не пить.

Мы прочли пять среднего размера страничек. Вся повесть «Бэла» занимает тридцать пять таких страниц. Уже седьмая часть повести прочитана, а читатель, в сущности, ещё не знаком с героями.

Повесть называется «Бэла». Кто она? Как зовут офицеров, встретившихся на горной дороге? Кто из них герой своего времени?

Но вот штабс-капитан, набив свою трубочку, принимается рассказывать. Медленное шествие быков, неторопливый подъём на гору, тягостное сиденье в дымной сакле – всё остается позади. События начинают разворачиваться с быстротой непостижимою: с первых же слов о молодом человеке лет двадцати пяти внимание читателя устремляется ему навстречу – читатель уже чувствует, знает: вот появился ГЕРОЙ, хотя Автор этого не объявляет и не подчёркивает.

Итак, вступительная часть, экспозиция, закончилась. Начинается завязка.

«…Я тогда стоял в крепости за Тереком с ротой – этому скоро пять лет», – рассказывает штабс-капитан. – «Раз, осенью, пришел транспорт с провиантом; в транспорте был офицер, молодой человек лет двадцати пяти. Он явился ко мне в полной форме и объявил, что ему велено остаться у меня в крепости.

Он был такой тоненький, беленький, на нем мундир был такой новенький…»

Каждое слово здесь весомо. Пять лет назад герою было двадцать пять лет. Теперь ему, значит, тридцать. Ему велено остаться в крепости. КЕМ велено? Почему велено? Или, вернее, ЗА ЧТО велено? Догадываемся об ответе на первый вопрос: велено начальством. Но – за что? Этого мы ещё не знаем.