Печорин и наше время

Он сам, Михаил Юрьевич Лермонтов, – лирический герой почти всех своих стихов; мы все знаем его как человека – с его одиночеством, бурной тоской, предчувствием ранней своей гибели и всегда со страстной энергией, отчаянной жаждой деятельности, счастья:

Отворите мне темницу,

Дайте мне сиянье дня,

Черноглазую девицу,

Черногривого коня.

Дайте раз по синю полю

Проскакать на том коне;

Дайте раз на жизнь и волю,

Как на чуждую мне долю,

Посмотреть поближе мне.

    («Желанье». 1832 г.

)

Это стихотворение явно перекликается с написанным в том же году «Парусом». Но почему «жизнь и воля» представляются поэту «чуждой долей»? Почему парус «просит бури»?

Герцен – почти ровесник Лермонтова – называл своё поколение «отравленным с детства». Чтобы правильно понять эти слова, нужно сначала ответить на вопрос: много это или мало – пятнадцать лет?

Для подростка, юноши – очень много, целая жизнь. Для взрослого человека – часть жизни. Для истории – короткий отрезок эпохи.

В с е г о на пятнадцать лет раньше Лермонтова родился Пушкин. На ц е л ы х пятнадцать лет он старше.

Извечный спор: кто лучше – Пушкин или Лермонтов – неразрешим, потому что два великих поэта не просто разные характеры, разные личности: они – герои разного времени.

Мы умеем это правильно объяснить: Пушкин жил и формировался в эпоху расцвета декабризма, а Лермонтов отразил в своём творчестве эпоху последекабрьского безвременья. Но мы далеко не всегда представляем себе, что это значит – безвременье.

В 1814 году, когда Лермонтов родился, а Пушкину было пятнадцать лет, Россия ещё остро помнила горечь бед и потерь Отечественной войны, но уже гордилась победой над Наполеоном. Эта победа укрепила веру лучших людей России в силы своего народа, заставила задуматься над его судьбой, вступить в борьбу за его освобождение. Лицеист Пушкин рос в атмосфере страстных споров о будущем России – юноши его поколения верили, что это будущее зависит от них, от их ума, таланта, деятельности.

Они готовили себя к этой деятельности: один хотел быть полководцем, другой – учёным, третий – создателем новых законов. И все они вместе мечтали ввести в России новое, более справедливое законодательство, спорили о республике, о конституции…

В 1829 году, когда Лермонтову было пятнадцать лет, а Пушкину тридцать, надежды на конституцию, республику, освобождение народа рухнули. Николай I твёрдо запомнил уроки 14 декабря 1825 года.