Чтения о русской поэзии

В ссылке в душе Хворостинина возобладало чаадаевское начало: он покаялся и, возвратившись через год в Москву, написал ряд полемических сочинений в защиту Православия – сочинений, изящных по форме и в то же время обильно нашпигованных книжной мудростью:

Ни Платон, ни Пифагор, ниже Аристотель —

Не обретается из них духовный сказатель…

………………………

Не наши пастыри церковнии сопостаты,

Иже прелазят, а не входят истинными враты.

Не таков бысть Господь, иже наш Спаситель,

И Андрей апостол, российский учитель.

Не таковы римские учители,

Но всему миру великие мучители.

………………………

Мы же возлюбим Христу угождати

И святое имя Его величати,

И сохраним твердо гонимую веру,

И отмещем мерзкую оферу.

………………………

Ибо Господь наш много за нас пострадал

И нам терпения Свой образ предал.

Таже святый Андрей крестную смерть приял,

В Патрех Ахайских за Христа пострадал,

Благих всемирный ловец,

Неложный пастырь Христовых овец.

Нельзя не заметить, что в сочинениях своих, как и в жизни, князь Иван Хворостинин парит высоко над глупым московским людом. Правда, последний как раз и сохранил в невыносимо трудных условиях Смутного времени «гонимую веру» – и именно ту, в которую через десять лет удалось затащить на аркане князя Ивана. Но простая справедливость требует признать, что среди современников Ивана Хворостинина никто так красноречиво не писал в защиту Православия, как это удавалось ему.

Иван Наседка, например, в версификации совсем не блещет.

В тот год, в который Хворостинину пришлось отправиться в ссылку в Кирилло-Белозерский монастырь, Иван Наседка попал в Данию и прожил там несколько месяцев. Царь Михаил Федорович решил посватать племянницу датского короля, и Наседка, ближайший сотрудник патриарха Филарета, вошел в состав русского посольства.

Двухэтажный дворец датского короля поразил Ивана Наседку – точнее сказать, поразило его то обстоятельство, что дворцовая церковь здесь была устроена под пиршественным залом. В своем сочинении, довольно нескладном, которое называется «Изложение на люторы», Иван Наседка помешает описание этого возмутительного факта.

Мера в его стихах отсутствует, язык темен и неблагозвучен.