Мы играли с огнём. Мистический роман, основанный на реальных событиях

Кейт влюблялась во всех молодых парней, но Мэгги больше интересовало, что делают женщины. Кто из них вступает в беседу, а кто нет.

Часто приходили две сестры, Элизабет и Делла Рид, из одной из самых видных чёрных семей в Рочестере. Делла – лет двадцать пяти или двадцати шести, Элизабет – вроде чуть старше Мэгги, но уж очень отстранённая и элегантная, с такой не заговоришь. Однажды вечером она видела, как Элизабет спорила с Джеймсом Крейном, – единственный случай на её памяти, когда чёрная женщина препиралась с белым мужчиной.

Эми объясняла, что Джеймс Крейн – важный человек в аболиционистском движении Рочестера. Он привлекал благотворителей, помогал строить новые школы и распространять прогрессивные идеи. Но Элизабет спорила с ним, как с любым другим мужчиной – или женщиной, – и наконец он разозлился и ушёл.

Дело было в том, что он организовал собрание против рабства в унитарной церкви, но не дал слова чёрным женщинам. Да и вообще пришли туда почти одни белые. Это и возмутило Элизабет.

– Если будет сто мнений по ста вопросам, то мы вообще ничего не добьёмся, – заявил он ей.

Мэгги это запомнила. А Элизабет ответила:

– Единственное мнение по любому вопросу, которое вы хотите слышать, только ваше собственное.

И мистер Крейн удалился, напоследок хлопнув дверью.

– Он хочет освободить нашу расу от рабства, только если ему не придётся с нами разговаривать, – сказала позже Элизабет под общий робкий смех. Сказала совершенно ровно и спокойно, хотя Мэгги видела, как она вцепилась в стол.

Должно быть, чтобы руки не дрожали.

Потом Делла уехала из Рочестера. Она путешествовала по стране и даже по Европе, читала лекции. А вот Элизабет осталась. Она принадлежала к церкви чёрных в нескольких кварталах от дома Эми и Айзека, Африканской методистской, – новенькой, деревянной и одноэтажной, где давали приют беглым рабам. Мэгги такое знать не полагалось.

Иногда на уроках чистописания она ловила себя на том, что выводит их имена. «Элизабет Рид. Делла Рид».

У таких женщин, казалось Мэгги, есть чему поучиться.

Ей не помешало бы стать лучше, смелее и принципиальнее. Однажды, думала она, и ей будет что сказать – и смелости для этого хватит.

Такой была жизнь в Рочестере. Вот только кончилось всё плохо.

После отъезда Дэвида и Кельвина стемнело. В дом со всех закоулков прокралась ночь. Отец почитал Библию и отправился спать. Мать какое-то время шила, потом последовала его примеру. Ещё не пробило и девяти. Заняться было нечем.