После революций. Что стало с Восточной Европой

Был один закон – ликвидация. Сейчас ничего нет. Сценарий, я думаю, одинаковый, но, может быть, в Болгарии он выполнен лучше других. В общем, все ушло. Здесь была очень сильная преступность и власть. Например, у тебя маленький магазин. Вся улица – маленькие магазины. Приходит человек и говорит: «Мы будем тебя охранять», и это будет стоить десять рублей. «Мне не надо, у меня нет ничего, что нуждается в охране». «Ты должен. А если не дашь, завтра у тебя ничего не будет». И это улицы, все улицы… Был такой период, был – четыре, пять, шесть лет.

Убийства…

Вот! Теперь уже и не намек, а констатация факта: организованная преступность есть. Более того, многие считают ее самой большой проблемой, и Брюссель не знает, что с ней делать. В 2006 году ЕС отправил в Болгарию немецкого эксперта Клауса Янсена, который должен был провести инспекцию, связанную с организованной преступностью, накануне вступления Болгарии в ЕС. Он тогда пришел к выводу, что Болгария не ввела современные методы борьбы с оргпреступностью, и констатировал, что борьба с ней среди приоритетов местной полиции не значится.

Тогдашний министр внутренних дел Румен Петков доклад раскритиковал как «сгущающий краски», а самого Янсена обвинил в некомпетентности. В 2007 году Болгария вступила в ЕС. После 1989 года в Болгарии как минимум 150 убийств относят на счет мафиозных разборок. Одной из самых известных жертв стал бывший в 1990 году премьер-министром Андрей Луканов. В 1996 году возле собственной квартиры его убили выстрелом в голову. Убийцу не нашли.

– Потом был один период, когда доллар ушел вверх, и зарплата, например, стала десять, пять долларов, – продолжает свой рассказ Исаак Гозес, – Тогда пришел момент валить банки. Но люди… Ты понимаешь, люди, которые копили всю жизнь и думали, что имеют спокойную старость… а от больших денег у них осталось 100 долларов.

Я, конечно, понимаю и рассказываю про две машины на маминой сберкнижке, которые превратились в пару сапог. У нас на самом деле одна история.

– Все деньги ушли, – разводит руками Гозес.

 – Этот, который знал, что доллар будет очень высокий, купил доллары. Самое несправедливое в этом переходе было, что мало кто стал миллионером, но миллионы стали бедными, буквально потеряли все. Самым несправедливым была безнаказанность.

– Никто не понес ответственности.

– Никто! Например, много денег потерялось. Много – миллионы, миллиарды. Каждый новый говорит: будем искать тех, кто виновен. Никто не сел в тюрьму: «Это бездоказательно».