И море, и Гомер – всё движется любовью…

Поехала в Казань, где брат отца Исаак Евсеевич Голубовский был деканом мединститута. И, действительно, там не срезали. Более того дядя приоткрыл Ире интерес к своей профессии – санитарного врача.

Как-то привыкли: врач лечит. Чем лучше врач, тем больше надежда на правильный диагноз, на разумное лечение. А санврач предостерегает от болезней, главное – профилактика…

Уехала в Казань Ирина Голубовская. Вернулась Ирина Королёва.

Мы много смеялись. Моя жена Валентина Королёва, выйдя за меня замуж, стала Валентиной Голубовской.

Круговорот имен в природе.

Много лет Ира проработала на Пересыпи. Знала все заводы. Имела массу друзей.

Возможно, и врагов. Ей нравилась её работа. Я с удивлением смотрел, как она изучает синьки с расположением техники в цехах, как изучает производства.

Рождение сына Марата не выбило её из рабочего ритма. Даже не помню, использовала ли она весь декрет, но что возила Марата к себе в сан-станцию, помню.

Награды, грамоты, она этим гордилась, но больше признанием директоров заводов.

Она ощущала себя нужной. И это помогло ей и тогда, когда обрушилась на неё онкология.

Работать решила, пока хватит сил. И хватало. В последний год жизни, в 2015, а это уже было после многих лет борьбы с болезнью, ей присвоили звание Заслуженного врача Украины…

Теперь Марат ставит ёлочку для своих детей. Мы с Аней ставим для себя. С каким бы удовольствием я сложил бы гирлянду – «ИРЕ – 72», но не сложу, не дожила до 69.

Увидела внука и внучку.

Была счастлива. Радовалась успехам Марата.

Всё путём.

И всё равно – не хватает самых близких.

Живая библиотека должна работать!

(Интервью для издания «Про книги. Журнал библиофилов», взятое у меня его редактором Михаилом Сеславинским).

– Когда началось Ваше увлечение старой книгой, и какие были первые кирпичи в библиофильском фундаменте?

– В первые послевоенные годы отец водил меня с собой по книжным развалам, по букинистическим магазинам.

Его вкусы не стали определяющими потом в моем собирательстве. Он искал дореволюционные издания русской классики, старую приключенческую литературу. Но прежде всего, пытался найти книги из своей довоенной библиотеки, как я понимаю, сугубо технической, где на книгах стояла печатка: «Инженер Михаил Евсеевич Голубовский». Книг пять он нашел. Остальные были то ли пущены на растопку в трудные годы оккупации Одессы, то ли осели где-то в чужих собраниях.