И море, и Гомер – всё движется любовью…

Когда-то секретарь обкома партии Лидия Всеволодовна Гладкая, иронически улыбаясь, говорила ему, что писатели жалуются – он «непристойно много пишет». Отшутился и Аркадий: «Жизнь не удалась, нужно работать на бессмертие».

Помню, в декабре 2002 года, он вновь побывал в Одессе. Решением жюри при горсовете стал одним из «одесситов года». Это для него почётно. Ведь в основе – жизнь его двора, век его двора.

Привозил свой гонорар на создание памятника Бабелю. Выступал во Всемирном клубе одесситов.

«Двор» – в последний раз, когда мы виделись в Одессе, – всё ещё не был окончен.

Но роман будет завершён. Это цель жизни. «Двор» возвёл его в литературное дворянство. Он отплатил ему тем же, прославив Одессу, Авчинниковский переулок, бабушку Малую на весь читающий мир.

Как-то с дочкой зашел в магазин «Сантим» на Троицкой, зады которого выходят в Авчиниковский переулок, и увидел в подвальном этаже, отделе вин, большую металлическую табличку в честь Аркадия Львова, прославившего эти места. Подумал – вот такому признанию, конечно же обрадовался бы Аркадий.

Да и я за него порадовался.

В Одессе вышел шеститомник Аркадия Львова.

Издательство Ивана Захарова в Москве выпустило отдельной книгой три части «Двора». Можно уже жить с гонораров, со славы.

А писатель «непристойно много пишет». И в памяти его голос на «Свободе», и знакома с ним каждая семья, новые поколения семейств его двора.

Каждый писатель выбирает для себя цель.

Кто – развлекает, кто – учит, кто – просвещает.

У Львова своя миссия: вернуть Одессе её образ, её славу.

Пожелаем же ему долголетия.

И будем ждать четвертый том «Двора».

И читать его прекрасную, пахнущую акацией одесскую прозу.

«Тщательнее»

Сегодня 85 лет Михаилу Михайловичу Жванецкому. Это значит 60 лет творчества. Непрерывного. В прямом смысле – ни дня без строчки. Поздравляем. А ещё точнее – пытаемся осмыслить.

Тщательнее.

Можно ли в одной небольшой книжке написать всё про нашу жизнь – и советскую, и послесоветскую, как нам объясняли – перестроечную, и нынешнюю, которую уже никак не называют, разве что по цветам предлагают определяться: бело-голубые, оранжевые, а тут тебе и красно-черные, и желто-голубые и белые настолько, что ищешь рядом коричневых.

Я бы и сам сказал, что нельзя.

Никакая самая разбританская энциклопедия нашего многоголосья и многоцветья не выдержит. И ошибся бы, так как всё про нашу эпоху рассказано в книге Михаила Жванецкого «Тщательнее».