И море, и Гомер – всё движется любовью…

Я мог бы представить Евгения Деменка как члена Президентского совета Всемирного клуба одесситов…

Но ведь Евгению Деменку только пятьдесят лет. Последующие пятьдесят, возможно, посвятим его размышлениям о судьбах человечества в целом и одесского человечества, в частности…

Шучу. Мне приятно, что этот юбилей, день рождения дал мне возможность представить своим читателям такого человека.

И внятно сказать, что отношусь к нему с нежностью. И пожелать ему столь же успешно, плодотворно прожить следующие полстолетия.

Писательский архив Розенбойма

Сегодня я введу вас в писательскую кухню.

И повод достойный. 80 лет исполнилось бы Александру Розенбойму.

За три истекшие года издательство «Оптимум» выпустило 6 томов его сочинений, томик интервью с ним, а сейчас, как раз к 80-летию, указатель, тщательно и любовно составленный Сашей Дели.

По сути всё творчество Розенбойма прошло у нас на глазах. Было ясно, что за каждой его статьей, книгой – работа в архиве, десятки часов, проведенных в библиотеках над изучением периодики, встречи с знакомыми его героев.

Но одно дело – представлять, другое погрузиться в его лабораторию, кухню.

Жена Александра Юльевича как-то дала мне одну из папок его архива, в которой его записи, выписки, размышления о Юрии Карловиче Олеше.

Начато дело в 1968 году, последние записи в этой папке относятся к 1990 году.

Когда я впервые просматривал эти бумаги, я искал выписанные стихи Юрия Олеши. В своё время Таня Щурова и я составили до сих пор единственный томик его лирических стихов «Облако».

А сейчас попробую показать, как работает писатель над книгой, задуманной как «Волшебник из Одессы» (Юрий Олеша).

Все начинается, конечно же, с чтения романа «Зависть», с рассказов, с «Трех толстяков».

На листах выписки из книг:

«Рассёк ЖЕЛТУЮ СКУЛУ яблока».

«Леля достала из кулька абрикос, разорвала МАЛЕНЬКИЕ ЕГО ЯГОДИЦЫ и бросила косточку».

Саша любуется метафорами. Он не раз запишет для себя, что при жизни Олешу величали «король метафор».

А потом начинает складываться мир вокруг Олеши.

Мы все живем в одном городе. Некоторых его собеседников и я знал. Но говорил с ними не о том, не про то…

«Пинский направил меня к Барзошвили».

Думаю, многие мои читатели помнят скульптора, художника Барзошвили, Барзика, как мы его звали. Речь у Розенбойма не о нём, а о его отце.