Отряд мертвых

– Ха, она определенно босс, – сказала Дейзи-Мэй. – Не избавляйся от них слишком быстро.

Джо втянул носом воздух и скривился.

– Опять хлорка.

– Привыкнешь.

– Верится с трудом. А к чему она вообще?

– Герцогиня ни разу не говорила. Но хлорка – антисептик, так? На Почве им пользуются, чтобы очищать воду, дезинфицировать, контролировать бактерии и типа того. Я думаю, здесь смысл такой же, потому что вряд ли Загон всегда был Загоном. Думаю, им пользовались для чего-то похуже. И этому «похуже» потребовалась дезинфекция.

Со стороны стены донесся хрустящий, скрежещущий стон, и в ней возникли тонкие очертания двери.

Джо присвистнул.

– Похоже, это место проектировали для великанов.

– А кто говорит, что нет? – заметила Дейзи-Мэй, вскакивая со скамьи.

Дверь чуть приоткрылась, и голос с той стороны, отрывистый и практичный, скомандовал «войдите».

Дейзи-Мэй критически оглядела Джо.

– Мог бы немного прихорошиться.

Джо расправил дождевик, который совсем недавно волочился по линкольнширской грязи.

– На себя посмотри, – проворчал он, кивнув на панковский наряд девушки.

Дейзи-Мэй показала ему средний палец, потом подошла к двери и стукнула один раз; этот звук был едва слышен. Идя следом за девушкой, Джо посмотрел вверх. Дверь была не меньше сотни футов высотой, может даже полторы сотни, и от этого комната по другую сторону становилась еще невероятнее.

Маленькая, причудливая, будто кто-то вытряхнул в нее целую голову воспоминаний. В углу сохнет рождественская елка (половина лампочек в гирлянде нервно моргает); на стенах десятки картин в рамах; фотографии между ними выцвели за грань черного и белого и стали похожи на наскальные рисунки.

Интерьер захватывал целые столетия: в углу викторианский комод, справа деревянная коробка телевизора пятидесятых годов (картинка мутная и расплывчатая); слева бурлит сверкающая, на вид совершенно новая кофемашина. Вся комната выглядела какой-то временной, будто декорации к любительскому спектаклю, которые рухнут, если их толкнуть чуть сильнее.

Джо знал это ощущение.

Но самой примечательной особенностью комнаты была, несомненно, пожилая женщина в центре. Она сидела за большим дубовым столом; седые волосы до плеч убраны назад, подчеркивая осколочно-острые черты лица. У нее восковой вид, подумал Джо, будто ее забальзамировали. Но ощущение властности, которую она излучала, и чернота акульих глаз подсказывали, что мало кто рискнет сказать ей об этом в лицо.