Тревожные воины. Гендер, память и поп-культура в японской армии

Между 1956 и 1989 годами таких миссий было 13, а после 1999 года —39, причем 14 продолжаются на момент написания книги [Boeicho 2005: 357–358].].

Однако в 2004 году впервые после окончания войны в Азиатско-Тихоокеанском регионе они развернули части в зоне боевых действий[3 - Примерно 3000 военнослужащих СССЯ 31 мая 2005 года прибыли для участия в миротворческой миссии в дополнение к силам, уже действующим в Ираке на основании Закона о гуманитарной помощи и специальных мерах в Ираке. После первой подобной миссии в Гондурасе в 1998 году около 2300 военнослужащих принимали участие в международных миссиях по ликвидации последствий катастроф [Boeicho 2005: 535–537].

]. 9 января 2004 года первые подразделения СССЯ и Военно-воздушных сил самообороны (ВВСС) высадились в Самаре (Ирак), действуя на основании Закона о гуманитарной помощи и специальных мерах в Ираке (Ираку дзиндё фуккё сиэн токусохё), принятого 3 декабря 2003 года. Согласно этому закону Силы самообороны должны были «помочь с восстановлением безопасной жизни иракского народа и созданием политических органов, от которых зависят демократические меры» [Zaidan H?jin B?ei K?saikai/Securitarian 2004a: 10–11][4 - В точности закон предписывал участие Сил самообороны в следующих акциях: МССЯ предоставляют не более двух транспортных кораблей и не более двух кораблей сопровождения; ВВСС предоставляют не более восьми транспортных самолетов и самолетов для базирования, а также вооружение, необходимое для обеспечения их безопасности; СССЯ предоставляют не более 600 служащих, не более 200 транспортных средств, единиц пистолетов, автоматов и ружей, а также безоткатных орудий и противотанковых снарядов, необходимых для обеспечения их безопасности [Zaidan H?jin B?ei K?saikai/Securitarian 2004а: 14–15]. ]. Развертывание этих частей вызвало немало возражений, поскольку для современных японских военных оно имело огромное символическое значение. Это развертывание инициировало ряд серьезных изменений в системе обеспечения безопасности Японии и ускорило превращение Сил самообороны из невидимого и как бы забытого феномена, находящегося на обочине интересов общества, в самый центр политического дискурса и общественного внимания [Yoshida Toshihiru 2003]. Проходившие прежде в Японии дебаты о потенциальных военных угрозах проходили в основном за закрытыми дверями, между военными экспертами и стратегами, специализирующимися на политике безопасности. Теперь все эти вопросы обсуждались публично.