Феникс

– Так, Хью, спокойно, – начал Томми, но я не слушал его.

Я внимательно просмотрел корпус с обеих сторон и, вот болван – я забыл снять оружие с предохранителя. Предохранитель на детской игрушке! За нелепой находкой последовал облегчённый выдох. Ребята снова засветились, никто не сказал ни слова.

Я повторил процедуру, и изумительный хлопок сжатого воздуха вытолкнул пулю из жерла ствола. Она вылетела так быстро, что я не успел заметить, куда она полетела – о том, что пуля действительно вылетела, нам сообщил звонкий щелчок о балку ограды.

Ещё никогда я не был так счастлив, я даже не расстроился, что промахнулся. Руки приятно дрожали, улыбка широко расплылась по моему лицу. Я стоял и вдыхал влажный вечерний воздух. Мы подбежали к забору.

– Да, старик Уокер задаст нам неплохую трёпку, если увидит это… – Майк потёр большим пальцем место, где пуля ободрала краску.

Мы вернулись на исходную позицию. Я стрелял, пока не закончились пули, и никто из ребят даже не просил у меня выстрелить – они понимали, что сегодня сбылась моя мечта и нужно оставить меня с ней наедине.

Томми и Джек кричали от радости и поддерживали меня, Майк был более сдержан. Не знаю, сколько это продлилось, но домой я вернулся затемно, такой счастливый, такой молодой…

***

– Дедушка Хьюго! Дедушка Хьюго! А что было дальше? – Билли подёргал его за штанину.

– Ах, да, прости, мой дорогой! Что-то я совсем увяз в своих воспоминаниях… У вас очень славный электрический камин. Огонь почти как настоящий! Надо же… Но всё-таки это не огонь, в нём нет жизни, нет опасности, нет стихийной беспечности…

– Что такое беспечность?

– Это значит, что при всей своей внешней красоте и невинности кто-то может причинить тебе боль.

– От неё будет больно, как от ожога? Или как от пореза, дедушка?

– О, нет, мой мальчик, это совсем другая боль… Ты её ещё встретишь.

– А тебе причиняла боль эта… беспечность? Это было в твоей истории?

– К сожалению, да, Билли. К сожалению, да.

– Дедушка Хьюго, расскажи! Я хочу, чтобы ты продолжил, пожалуйста!

– Ахах, – от смеха Хьюго закашлялся, – сколь неуёмен молодой нрав! Хорошо, я обещал, что расскажу тебе всю историю…

2

Как и все дети, я учился в самой обычной школе.

Пять дней в неделю я «со скрипом» корпел над учебниками, с трудом штудируя абзац за абзацем, разумеется, когда слишком настоятельно попросят. Не секрет, что всю эту образовательную тягомотину я на дух не переносил, впрочем, как и все школьники моего возраста.