История 101

– А еще мне кажется, что кто-то, когда начинает умничать, становится нудным-занудным!

Она улыбнулась и пальцем игриво щелкнула меня по носу. Настроение у нее наконец поднялось. Я не любил, когда она грустила. В ее жизни было предостаточно поводов для грусти. Уж больно много она пережила. В том числе и из-за меня…

– Два билета, пожалуйста! – обратился я к молодой девушке в огромных очках, сидящей за кассой.

– Выбирайте места, – безучастно ответила она. Видно, что устала, причем, казалось, не только от рабочего дня, но и от самой жизни.

– Третий ряд, места 7 и 8! – ответил я.

Все из-за желания уединиться так стремились на задние ряды, что уединиться можно было только на передних. Это я усвоил уже давным-давно.

Мы аккуратно прошли на свои места, пытаясь не споткнуться в темноте о ступеньки. Третий ряд, как я и ожидал, был абсолютно пуст. Ками, как и всегда, села не на свое место. Ей не было разницы, на какое место садиться, когда зал был полупустой. Не задумывалась она о таких вещах. А вот меня всегда это заботило.

Только вот уговорить ее пересесть, естественно, было невозможно.

Я не знаю, почему мы с ней все время ходили в кино. Она не особо-то и любила кино. Я вот любил очень, но, когда был с ней, я больше смотрел на нее, чем на экран. Она, как обычно, делала вид, что увлечена сюжетом, а я поглядывал на нее постоянно и кормил попкорном с рук. В полумраке картина, где она своими пухлыми губами подхватывает попкорн, была куда более завораживающей, чем картина на экране, где психи крошили друг другу свои психованные головы.

Где-то к середине фильма она залезла в обуви на кресло, положив ноги под себя, и прилегла мне на плечо. За весь фильм она не вымолвила ни слова. Интересно, о чем она думает, когда молчит? Казалось бы, кому, как не мне, об этом знать? Но я не знал! Я всегда притворялся, что меня не интересуют вещи, о которых она сама не рассказывала. Она же, в свою очередь, не горела желанием проявлять инициативу в этом. Интересовала ли меня ее подпольная жизнь на самом деле? Я не мог дать внятный ответ на этот вопрос.

Касаемо наших с ней сложных отношений, я уже мало что знаю и понимаю. Однозначным в этой истории был ответ лишь на один вопрос – что я к ней чувствовал? Безусловно, я любил ее, но были вещи, которые я уже никогда не смог бы ей простить, так же как вещи, которые не простит она…

Фильм закончился, и в зале включили свет, тем самым ознаменовав окончание безумных фантазий режиссера и возращение в обыденную реальность.