Русский хронограф. От Николая II до И. В. Сталина. 1894–1953

Ну а отмена государственных обязательств по внутренним займам разорила не только и не столько банкиров, сколько интеллигенцию, высокооплачиваемых рабочих и зажиточных крестьян, то есть средний класс России, ядро русского народа.

Идеократическая государственность большевиков (Вера в коммунизм заменила православие, диктатура ЦК и ВЧК – самодержавие, интернационализм – народность.) оказалась внешне подходящей для миллионов людей.

Вся наносная нерусская разухабистость коммунистической идеологии с ее свободной любовью и прочими западными изысками была отвергнута в самые первые годы после революции.

При всем чудовищном несоответствии эта подмена оказалась незамеченной. Идеология коммунизма оказалась обманчиво близкой идеологии православия.

Борьба с русским народом велась большевиками жестоко и последовательно.

Борьба эта предусматривала физическое уничтожение наиболее пассионарной части русского народа – офицерства, казачества, зажиточного крестьянства, борьба осуществлялась планомерно и в самых широких масштабах.

Благодаря И.В. Сталину, сумевшему со временем переориентировать карательные органы на уничтожение врагов государства вне зависимости от национальности этих врагов, уничтожение русского народа удалось свернуть, но потери были гигантскими.

Зато линия экономического обескровливания русского народа проводилась едва ли не до падения СССР.

Политика эта предусматривала восстановление и развитие окраинных национальных республик за счет откачки средств из центральной России, а также дикую диспропорцию цен, при которой труд, вложенный, к примеру, в производство картофеля, оценивался на порядок ниже, чем тот же труд, вложенный в выращивание мандаринов.

Еще более последовательной была борьба, которую вели большевики, стремясь уничтожить русскую национальную культуру и православную духовность.

Л.Д. Троцким был разработан план разграбления и осквернения святынь Русской православной церкви под видом помощи голодающим.

«Именно теперь и только теперь, когда в голодных местах едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи, трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией, не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления.