Русский всадник в парадигме власти

Такое снаряжение было драгоценным не только в прямом, но и в переносном смысле, поскольку оно одновременно служило олицетворением богатства, воинской доблести и свидетельством близости к царской власти.

1.2.3. ЕЗДОВОЙ КОСТЮМ В СИСТЕМЕ КОННОЙ КУЛЬТУРЫ. ТЕРЛИК И ТЕГИЛЯЙ. ОДЕЖДА ВОИНСКАЯ И ПРИДВОРНАЯ

Одежда – один из самых ярких элементов в системе вещных атрибутов царской власти, сложившейся в русской средневековой культуре[313 - Шапиро Б. Л. «Терлики деланы к государской радости…»: мужская ездовая одежда в Московии XVI–XVII вв.

// Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2018. № 1 (71). С. 36–39.]. «В отношении выбора нарядов цари не были равнодушны к той мысли, чтобы показаться народу в царственном достоинстве, богато и красиво, а красота, по тогдашним понятиям, заключалась в цветности платья, в блеске серебра и золота, жемчуга, дорогих камней, – отмечал И. Е. Забелин, – поэтому при выходах и выездах за город, т. е. за Земляной вал или дальше, государь всегда одевался в так называемое ездовое платье, самое богатое после наряда Большой Казны или собственно царского наряда»[314 - Забелин И. Е. Домашний быт русских царей… М., 2014. С. 1028.]. Именно одежды для царских выездов (ездовые одежды) являли собой наиболее презентабельные формы мужского костюма[315 - Петр I отмечал, что его предки «лошадей и платье любили пуще протчего». См.: Бегунова А. И. «Лошадей и платье любили пуще протчего» // Коневодство и конный спорт. 1993. № 5–6. С. 28.].

Понимание важности и признание особого статуса всадника произошло в середине XVI в.

[316 - Михайлова И. Б. «И здесь сошлись все царства…» С. 477.], когда пеший царский выход уступил место конному выезду. В XVII в. преимущество царского верхового выезда перед пешим шествием закрепилось. Торжественные конные процессии стали одними из самых грандиозных зрелищ этого времени. «Мы ждали увидеть что-нибудь необыкновенное, и не обманулись», – сообщал А. Лизек, очевидец царского Троицкого поезда 1675 г.[317 - Лизек А. Сказание Адольфа Лизека о посольстве от императора Римского… С. 364. В Европе этого времени также утверждали, что «самая лестная похвала в адрес государя – это сказать, что он хороший наездник: эти слова означали и его доблесть, и его отвагу», а «в умении управлять конем видели способность властвовать» (по словам конюшего при испанском дворе Б. да Варгоса, современника Людовика XIV.). См.: Ракова А. Л. «Le miroir hеroique de la Noblesse» («Героическое зеркало дворянства») // «Полцарства за коня…» С. 110.