Импрессионисты: до и после

Но здесь Долгополов, конечно, совпадал с советским гуманизмом, например с эстетикой Михаила Лифшица, который видел в отказе от сюжетности крах гуманизма и диалога. Нужно сказать еще одну вещь: репродукции шедевров мировой и русской живописи из журнала «Огонёк», к которым Долгополов и стал писать рассказы, висели у каждого читающего человека дома: насколько трудно было найти квартиру без книг русских и зарубежных классиков, настолько же трудно было увидеть квартиру или комнату студенческого (рабочего) общежития без этих репродукций.

Таков и был гуманизм искусства, его бессменным приверженцем являлся Долгополов.

Работа в еженедельнике была непростой, но вдохновляющей. В домашнем архиве сохранились стихи, подытожившие опыт первого полувека жизни. Стихи интимные, неловкие по форме, но показывающие проникновенное знакомство с образностью поэзии Петрарки и Микеланджело, наследие которых Долгополов внимательно изучал:

Через двадцать дней мне пятьдесят,

Оглянись на миг, седой мальчишка,

Как мелькнули годы, сбившись в ряд,

Города и люди, дни-пустышки…

Что, дружок, зачем подсчет потерям?

Ведь утихнет боль, погаснет жизни радость,

Ты узнал разочарований сладость,

И старушка где-то ждет тебя у двери.

Через двадцать дней мне пятьдесят,

Ну и что же, ведь еще не вечер,

Значит, будь! Вот и часы звонят,

Обещая снова путь и встречи.

    22 сентября 1967 года

В первой редакции в последней строке стояло «Предвещая», но даже в личных стихах для себя Долгополов стремился к конкретности и ощутимости эмоции, а не к отвлеченным понятиям.

Для него путь и встречи – это и было написание его рассказов, встречи с величайшими художниками мира. Нельзя не сказать и о некоторых скрытых для широкого читателя сторонах деятельности искусствоведа. Так, одной из его страстей был балет. Долгополов дружил с хореографом Юрием Николаевичем Григоровичем, которого часто принимал у себя, и сам экспериментировал как театральный художник. В отличие от его плакатов, иногда жестко фотореалистичных, в театральных опытах он мягок и добросердечен.

Юрий Пименов. Портрет Лидии Долгополовой

Дом Долгополова был хлебосолен, гости в нем собирались постоянно, обожая хозяина как великолепного рассказчика.

Гостеприимство было не просто чертой характера: он поддерживал творческих людей, и в его библиотеке сохранилось много книг и от коллег-художников, и от поэтов: Вознесенского, Евтушенко и многих других.