Город новых надежд

Но так как я им об этом твердила весь вечер и все утро, они сочли меня спятившей и сказали, что мое место не у них дома, а в сумасшедшем доме.

– И такое слышать от своих родителей!

– Вот именно! Я и сказала, что лучше уйду из дома, чем буду такое терпеть. Но ты же действительно умеешь летать!

– Уметь-то умею, но не стоило об этом родителям говорить. Обычные люди нас не понимают. Именно поэтому мы и стали друзьями, помнишь? Если бы они увидели, как я летаю, то и сами бы в психбольницу отправились! А что касается твоей идеи уйти из дома…

– Знаю, знаю, ты сейчас будешь уговаривать меня вернуться домой.

– Вовсе нет, не буду. Я, кстати, тоже с мамой поссорилась. А знаешь, из-за чего?

– Ну?

– Мне сегодня утром письмо пришло. Не знаю, как оно так быстро до нас дошло, но… в общем, держи, сама все поймешь.

Регина протянула Кате письмо из академии ПННР, которое она специально взяла с собой, чтобы показать подруге доказательство своих слов, если та не поверит.

– Но откуда ты знаешь, что письмо настоящее?

– Я это чувствую. Да и к тому же, кто смог бы такую красивую печать подделать за столь короткое время?

И действительно, восковая печать была очень красивая. На фоне цветов и листьев в два ряда были написаны старинным шрифтом четыре буквы: «ПННР». Мама Регины даже внимания не обратила на эту печать. Да и сама приглашенная заметила ее, лишь перечитывая письмо после ссоры с матерью.

– Значит, ты берешь меня с собой как подругу, верно? А кто второй будет?

Регина и Катя дружат уже так давно, что иногда понимают друг друга без слов.

– Только ты. Никого другого я брать не хочу. Вижу, тебе и собираться не надо. Ты уже готова. Так что, идем?

– Идем!

– Только сначала ко мне зайдем. Как видишь, я еще без вещей.

И девочки двинулись в путь. Добираясь через дворы до Регининого дома, девочки не встретили ни одной живой души.

– В чем дело? – удивилась Катя.

– И в твоем дворе никого не было. Куда все подевались? – задумалась Регина.

– Смотри, кажется, там кто-то есть!

– Где?

– Да вон же, там!

Регина посмотрела туда, куда указывала Катя, и наконец тоже увидела девочку. Они направились к ней. На вид девочке было лет двенадцать. У нее были длинные, прямые русые волосы, глаза голубые, как вода в Красном море, и здоровый румянец на лице. Ее легкое до колен зеленое шелковое платьице развевалось на ветру. На ногах были изящные босоножки, отливавшие на солнце изумрудом.