Особо опасный преступник

Все такие стороны или аспекты в той или иной мере, иногда и в ничтожной, носят клеймо абсолютного зла, однако эти клейма могут быть и не заметны. Само зло в принципе не самозамкнуто, но причастно к добру лишь как его полная противоположность. Злом нельзя назвать болезнь и даже смерть, если они естественны и не причинены человеком. Но в отличие от смерти, которая непознаваема в принципе, зло может быть познано. Зло первично и самостоятельно, и этим словом следует называть только то худшее, что творится человеческими руками.

Следовательно, вне людей зло не существует, оно создается только людьми, как и добро. Болезни и смерть – это не зло, а естественная необходимость, с чем мы должны смириться, и в то же время настойчиво заниматься поисками средств борьбы с болезнями и продления жизни. Насилие всегда или почти всегда причиняет страдания, которые, как известно, способны приносить очищение и возвышение человека. Но то зло, которое причиняют тоталитарные преступники, серийные сексуальные убийцы или террористы, ни в коем случае не приводит к таким результатам.

Зло, которое я намерен здесь обрисовать, не вызывает возвышенных переживаний и не ведет к совершенствованию человека, оно влечет за собой лишь ужас, оцепенение, отвращение к жизни, сомнение в ее целесообразности вообще.

Главный вид страдания, имеющий наиболее очевидный нравственный смысл, суть укоры совести. Но для наступления этого страдания нужно, чтобы «пришел срок». Если же срок пробуждения совести злодея еще не наступил, то за его вину страдают, как за свою собственную, более чуткие люди, сознавая общую нашу ответственность за возникновение зла вообще, и тем ускоряют приближение покаяния менее чутких людей

.

Старец Зосима в «Братьях Карамазовых» Ф. М. Достоевского говорит: «Был бы я сам праведен, может, и преступника, стоящего передо мной, не было бы. Если возможешь принять на себя преступление стоящего перед тобою и судимого сердцем твоим преступника, то немедленно прими и пострадай за него сам, его же без укора отпусти.

И даже бы если самый закон поставил тебя его судиею, то сколь лишь возможно будет тебе, сотвори и тогда в духе сем, ибо уйдет и осудит себя сам еще горше суда твоего. Если же отойдет с целованием твоим бесчувственный и смеясь над тобою же, то не соблазняйся и сам: значит, срок его еще не пришел, но придет в свое время; а не придет, все равно: не он, так другой за него познает и пострадает, и осудит, и обвинит себя сам, и правда будет восполнена.