Толмачи и прочая сволочь

При переводе сообщения сыграл свою роль и «гипноз знакомого слова», хотя переводчик, заглянув в словарь, мог бы узнать, что слово Diet, написанное с прописной буквы означает парламент, конгресс. В словаре также указано, что слово Worms означает не только червь во множественном числе, но и название немецкого города Вормс.

В исторической литературе и справочниках можно найти сведения о том, что 28 января 1521 года в Вормсе состоялся сейм[рейхстаг), эдиктом которого Лютер и был отлучён от католической церкви.

Таким образом, Diet of Worms означает Вормсский сейм.

Антон Александр фон Вернер. Мартин Лютер на Вормсском сейме

В американских детективах при описании сцены ареста указывается, что полицейский зачитал «предупреждение Миранды»). Это правило появилось после судебного процесса «Миранда против штата Аризона», когда суд постановил, что полиция обязана информировать задержанных об их правах, зачитывая довольно длинный список последних.

Об этом знают не все переводчики, и однажды мне встретилась фраза, что полицейский, задерживая подозреваемого, «напомнил о судьбе несчастной Миранды».

Есть и другой пример незнакомства с правоохранительной терминологией. Например, известно, что у американских шерифов есть помощники (полицейские). Эта должность по-английски называется deputy sheriff', и естественно, многие переводчики передают её как заместитель шерифа.

А в романе Стейнбека «Гроздья гнева» полицейского (помощника шерифа) Тома вообще назвали понятым.

Есть случай, когда незнание юридической терминологии было успешно компенсировано знакомством с бранной лексикой. В рассказе «Тайна Боскомской долины» Шерлок Холмс и доктор Ватсон обсуждают дело об убийстве, которое им предстоит расследовать. По словам доктора, все улики опровергают заверения подозреваемого о невиновности: «После дьявольски веских улик это звучит подозрительно» (Coming on the top of such a damning series of events, it was at least a most suspicious remark).

В другом месте рассказа Ватсон вновь поминает нечистого: «В свете всей этой дьявольской серии событий это замечание не вызывает доверию». Есть и ещё одна эмоциональная реплика: «Невозможно себе представить более гнусного дела» (I could hardly imagine a more damning case).