«С французской книжкою в руках…». Статьи об истории литературы и практике перевода

Но всякий раз анализ этих авторов, жанров и слов функционален; он позволяет иначе посмотреть на классические произведения, уточнить ход литературного процесса, скорректировать традиционные представления о повседневном быте прошлого. Оказывается, что:

– анекдот, в XVIII–XIX веках многократно перепечатывавшийся в разнообразных энциклопедиях и антологиях, но сейчас полностью забытый, проливает дополнительный свет на противопоставление «милости» и «правосудия» в пушкинской «Капитанской дочке»;

– так же прочно забытый водевиль рассказывает о парижской повседневности 1817 года подробнее и точнее, чем знаменитый роман Виктора Гюго «Отверженные»;

– перевод слова dеcadence как декаданс, а не как упадок приводит к ненужному и неверному осовремениванию творчества Флобера и Бодлера;

– сочинитель французской газетной утки, по видимости посвященной российскому императору, метит одновременно и в своих соотечественников;

– помимо высоколобых противников «промышленной литературы», создаваемой исключительно ради денег, во Франции на протяжении всего XIX века находились и люди, настаивавшие на праве литераторов требовать достойной оплаты за свой труд, и в этом отношении предшественником великого Эмиля Золя выступает автор ёрнического сочинения 1829 года «Кодекс литератора и журналиста».

Это лишь некоторые выводы из материалов, составивших два первых раздела книги.

В последний раздел «Практика перевода» вошли три произведения разных жанров. Первый текст – комический скетч Анри Монье «Роман в привратницкой», в котором автор почти любуется глупостью своих персонажей и бессмыслицей их речей; отзвуки этого подхода можно найти не только во французской литературе XX века, у Раймона Кено и Эжена Ионеско, но даже в русской литературе: созданный Монье напыщенный учитель чистописания Жозеф Прюдом, изрекающий абсурдные афоризмы, – старший брат Козьмы Пруткова.

Второй текст – нравоописательный очерк Этьенна Делеклюза, позволяющий взглянуть на проблемы разочарованных «сыновей века» не изнутри, а снаружи и взглядом не сочувственным, а осуждающим. И наконец, третий перевод – отрывок из книги Астольфа де Кюстина «Испания при Фердинанде VII» – напоминает русскоязычному читателю, что Кюстин оставался умным наблюдателем и тонким психологом не только когда писал о России.

Мне хотелось, чтобы каждый из материалов, вошедших в сборник, показывал ушедшую эпоху, ее литературу и быт выпукло, точно и не скучно.

1.