Бесчеловечно. Психология охранников концентрационных лагерей

Итальянцы чуть смекалистее сербов, но большой разницы, я думаю, нет».

* * *

«Угрызения совести были им совершенно чужды. Они хоронили своих товарищей, сбрасывая тело с тачки в яму. Потом Бесманн спрыгивал вниз и укладывал трупы в ряд, хватая их за половые органы. Потом он открывал им рты и выбивал золотые зубы, отрезал пальцы, если не мог снять с них золотые кольца. Когда его застрелили, у него нашли два килограмма золота. Я сам этот мешок доставлял в Осло курьерской почтой. Все поступали бы так же, как он, если бы у них была такая возможность».

* * *

«Положиться на них? Конечно, нет. Если мы им говорили, что они должны хорошо работать и ставили кого-то в пример, то они этого человека избивали».

* * *

«С точки зрения гигиены, просто ужас. Юноша и жестянщик всегда были выбриты, и руки у них были чистые, остальные были грязные. Они просто не хотели мыться, как говорил юноша. Раса у них такая… У них культура такая. Возьмем норвежских босяков, летом можно видеть, как они на берегу залива в лошадином корыте с водой бреются.

Здесь не условия важны, а раса. Нордическая раса чистоплотнее других».

    Из воспоминаний охранников концентрационных лагерей в Норвегии

Суровость наказания в историческом аспекте

Введение

Историю уголовного наказания обычно изображают как ряд прогрессивных шагов, направленных на его постепенную гуманизацию. Отмена смертной казни, пыток и членовредительства, отказ от цепей и других мер, причиняющих физические страдания, все это может, конечно, рассматриваться именно в таком свете, равно как сокращение случаев назначения одиночного заключения и вообще приговоров к лишению свободы, отбываемому в тюрьме.

Мы пришли к более мягкой системе уголовных наказаний. Быть может, мы стали добрее. Хотелось бы так думать. Это, несомненно, помогло бы в борьбе за новые реформы. Тем не менее, исходя из целей исследования, отнюдь не ясно, не является ли подход, свободный от заранее принятых, оценок, более эффективным.

В историческом плане трудно, если это вообще возможно, определить, какое наказание наиболее гуманно. В крайних случаях можно с некоторой долей уверенности утверждать, что то или другое конкретное наказание, применявшееся в одном столетии, мягче другого конкретного наказания, применявшегося в другом столетии. Жизнь всегда была самым большим благом, которого можно лишиться.