Знание психоанализа. Заблудшее означающее

И в этой связи я взялся бы утверждать, что, как бы кто ни пытался избежать феномена Смулянского, его никак не удастся обойти, поскольку любое говорение в ключе психоанализа, если оно хочет быть актуальным, неизбежно будет отсылать на его работы, включая данный текст. Более предметно ознакомиться с разработками Смулянского вы можете в его книгах «К понятию акта высказывания», «Желание одержимого», «Метафора Отца и желание аналитика», «Исчезающая теория». В целом, представленные в книге выводы и обобщения представляют собой мои авторские интерпретации, сделанные на основе логических процедур и операций, лежащих в основе структурализма как особой теоретической практики.

Это издание посвящено прояснению того, чем на самом деле является означающее для психоанализа, аналитика и анализанта. Надеюсь, что его прочтение позволит не только посмотреть на лакановский психоанализ в новом свете, но и станет существенным подспорьем для осмысления тех мест лакановского учения, которые чаще всего или не удостаиваются должного внимания, или трактуются некорректно, что является существенным препятствием в выработке способности прочтения и интерпретации лакановского текста в целом.

Вы прекрасно знаете, что слова складываются во фразы, фразы в тексты, тексты же, в свою очередь, составляют знание. При том, что то знание, о котором у нас пойдет речь, речь о котором впервые завел основатель «опасного метода», является знанием бессознательным.

Тем не менее, когда встает вопрос о бессознательном, мы уже не можем говорить просто о словах.

Мы вынуждены пустить в наш оборот то, что называется означающими.

Сновидения, в которых Фрейд обнаруживает деятельность бессознательных процессов, также состоят не из чего иного, как из означающих.

И если иногда означающие и совпадают со словами, то происходит это по чистой случайности, но и тогда мы не можем их отождествить, поскольку означающие – то, что в отличие от слов никогда не выговаривается, что и соответствует бессознательному и его содержимому.

При этом и о содержимом мы должны говорить с известной степенью предосторожности постольку, поскольку само по себе бессознательное, в соответствии с наиболее мне близкой и кажущейся очень удачной метафорой, – это пустая комната, в которой включили свет, притом кто и как – всегда уже позабыто, а то и вовсе неправда.

Зигмунд Фрейд, его речь, его высказывание, его письмо были одним из эффектов тех перипетий, которые происходили со знанием.