Знание психоанализа. Заблудшее означающее

Перенос воспроизводится в широком («внешнем») круге, который представляет собой поле публичности, а также в его камерном формате на уровне кабинетной работы с конкретным бессознательным того или иного невротика. И как в дальнейшем будет показано, именно благодаря точке пересечения этих двух уровней психоанализ и становятся тем, что он есть. Во-первых, той невозможной практикой, которая задним числом обнаруживает свое существование в своих же собственных эффектах, в виде изменений привносимых в реальное субъекта. Во-вторых, в качестве определенной теории, определенного знания он зароняет в субъект элемент дополнительной невротизации с той стороны, где сам психоанализ довершает складывание субъекта современности.

С одной стороны, невротик, в частности обсессивный, не без удовольствия включает себя, свое функционирование в аналитическую теорию. С другой – в силу определенного предрасположения, о котором пойдет речь ниже, берет эту теорию на вооружение для борьбы со своим симптомом, используя ее в качестве очередной защиты.

Опять-таки, в последействии психоаналитическая теория, разворачиваемая Фрейдом на глазах самой широкой публики, выступает в качестве дополнительной закваски, на которой доходит тесто современной субъектности. И именно это превращает симптом субъекта в материал податливый для воздействия аналитического метода. Иными словами, психоанализ и субъект, психоанализ и невроз оказываются, таким образом, коэкстенсивны друг другу. По замечанию Смулянского, «они движутся по параллельным рельсам», что, в общем-то, и делает метод рабочим.

Исходя из вышесказанного, можно констатировать, что посредством означающего Имени-Отца, соположенного с именем Фрейда – этого отцовского означающего, психоанализ, появляясь в определенный исторический момент, ретроактивно и неустранимо переопределяет как общекультурные процессы, так переструктурирует самого субъекта, в результате чего последний приобретает принципиально анализабельные свойства. Современный субъект после этого вмешательства становится потенциально подверженным и подлежащим воздействию психоаналитического инструментария.

Таким образом, этот пример наглядно демонстрирует одну из важнейших идей Лакана о принципиальной значимости не самого по себе желания, но об эффекте или эксцессе двойного удостоверения, удостоверения отцовским означающим определенного способа желать.

Обычно рассматривая лакановский корпус, фиксируются на том, что речь идет просто о желании и его наличии.