Знание психоанализа. Заблудшее означающее

Какое место я занимаю во вселенной, заданной психоанализом? Если внутри сообщества, то какого? Какое место я занимаю в самом сообществе? Что значит быть частью аналитической колонии? Какие возможности у меня при этом остаются? Какую степень свободы дает нахождение на задворках? Какие ограничения оно с собой несет? Какое решение может поддержать мой аналитический статус в условиях несформированности сообщества на территории моего местопребывания? Готов ли я принять те зачастую неоправданно требовательные, выбивающие из аналитического седла ограничения, которые царят в стенах той или иной официальной институции? Если нет, то какую позицию в отношении нее я должен занять? Как относиться к безответственным заявлениям этих организационных инстанций, к их притязаниям на власть, попыткам удержать эту власть любой ценой? Как относиться к оппозиционным силам и тем, кто, оставаясь аналитиком по праву и преимуществу, отрекается от сообщества, институциональности, бросает вызов сложившемуся положению вещей? Выбираю ли я бытие системным или же внесистемным аналитиком? Допускаю ли я компромиссы со смежными дисциплинами? Выбираю ли я бытие «чистым» аналитиком или готов на смешение психоанализа с неаналитическими подходами? В конце концов, как себя продвигать, преподносить таким образом, чтобы сохранить верность аналитическому Я-Идеалу? Какие инструменты развития своей практики я могу использовать, а к каким доступ у меня закрыт? Дает ли «школа» и организация доступ к анализантам? Какие анализанты могут быть в доступе у аналитиков каждой из тех категорий, о которых было сказано, а какие не входят в их потенциальную базу?

Даже если речь не идет об анализанте, в случае которого мы имеем дело со сформированным намерением создать свою практику, подобные вопросы так или иначе будут поставлены в отношении своего собственного аналитика.

Ведь в аналитической ситуации существует не просто анализант и аналитик. В анализе складывается Другой анализа: совокупный субъекта анализа, в который оказывается включен и сам анализант, и его аналитик, и даже аналитик его аналитика. То есть профессиональная судьба аналитика способна вызывать у анализанта вопросы, которыми, согласно его представлениям, мог бы задаваться аналитик, как если бы он сам был этим аналитиком. Ведь, в конце концов, в анализе невротиков все начинается с работы с воображаемым и его идентификациями, и никуда от этого не деться. Да и путь воображаемое себе непременно найдет.