Зодчие, конунги, понтифики в средневековой Европе

, 2017; 2021

Михаил Бойцов

Polystoria: новая серия – новые надежды

У нас большая радость! Напечатав за последние годы несколько томов исследований под общим названием Polystoria, Издательский дом ВШЭ предложил нам сделать следующий шаг: открыть книжную серию POLYSTORIA. Если позволить здесь себе ботаническую метафору, саженец подрос и выпускает новые стебли. Теперь их у него три. Первый – это продолжение старой доброй Polystoria – коллекции наших собственных исследований.

Второй сложится из монографий – как новых, так и классических, заслуживающих переиздания. Третьим же станут средневековые сочинения – их переводов накопилось уже у нас изрядно. Насчет четвертого, пятого и шестого загадывать пока не будем…

Открыть книжную серию мы решили с того, чтобы заново издать все уже вышедшие тома Polystoria, но необязательно в том же порядке, в котором они появились на свет. Волею судеб то?му о «зодчих, конунгах и понтификах» повезло – именно с него теперь все и начнется.

Прежде чем позволить читателю углубиться в любое из вошедших в эту книгу исследований, стоит объяснить ему происхождение названия серии. Уже вскоре после создания нашей Лаборатории медиевистических исследований в 2012 г. мы вдруг осознали: академические интересы ее сотрудников столь различны, что искать общий заголовок собранию подготовленных в ней трудов – дело едва ли не безнадежное.

Тогда вместо того, чтобы силиться приглушить разнообразие тем, методов и подходов, обсуждавшихся в Лаборатории, не лучше ли, напротив, подчеркнуть его? Поставленный так вопрос привел к появлению названия Polystoria – не выдуманного сгоряча, а элегантно заимствованного у папского скриптора Джованни Каваллини де Черрони, жившего в начале XIV в.

(Надеемся, что Святой Престол не предъявит претензий к присвоению находки, сделанной скромным служащим авиньонской курии.)

Разве «полистория», или «множественность историй», – не самое подходящее определение как для усилий одного отдельно взятого исследовательского центра, так и для всего современного историописания? Одни из доминировавших когда-то в историческом знании «больших нарративов» вовсе рассыпались в прах, другие – пошли трещинами, а третьи – развалившиеся недавно – на наших глазах наспех пытаются склеивать.

Старания эти, конечно, окажутся напрасными, но времени и усилий на них уйдет изрядно.