Жизнь глазами бродячей собаки

Я замедляла движения, замирала в пару метрах от хозяйки и начинала нюхать землю, все так же демонстрируя спокойствие и нежелание вступать в конфликт. Апогеем подхода всегда были прижатые уши и низко виляющий хвост. Но почему-то мою оппонентку это наоборот выбешивало, и она наносила мне пинок под зад, заставляя снова отбежать.

И тут же был подзыв к себе, и я, не желая нарваться на агрессию, повторяла знаки примирения снова. Но натыкалась на агрессию.

Что? Что я делала и «говорила» не так? Меня не понимали!

Самое ужасное для любого живого существа, что для нас, собак, что для вас, людей, это бояться того, от кого должен получать любовь и защиту.

Так я боялась своей хозяйки, которая должна была нести роль вожака, следить, чтобы мои потребности удовлетворялись, защищать меня ото всех. И она, по правде говоря, все это делала. Защищала ото всех, только не могла защитить от себя.

Так моя хозяйка боялась своей матери и старших братьев, которые тоже должны были стоять за нее стеной, но эта стена оказалась разбитой настолько, что падающие камни больно били ее.

Это и было причиной ее ранимости, это и стало причиной нанесения ран мне.

Все на свете имеет свое начала и свой конец. Все на свете имеет свою причину. Я собака, и не могла судить свою хозяйку, просто потому, что не знала, что это такое – суд. Но если бы даже знала, то не стала бы этого делать, ведь суд – удел слабых. Слабых духом, а не силой. Мой же дух был сильным, и я пыталась исцелить слабый дух моего человека. Пыталась, насколько это возможно для собаки.

Глава 6. Виновность

Не могу сказать, что всю мою недолгую собачью жизнь я подвергалась насилию. Вовсе нет.

В раннем детстве, когда я была щенком, меня и пальцем не трогали, мной просто умилялись, как Она, так и все ее душевно больное семейство. А с момента, когда я достигла своего роста, то есть внешне выглядела как взрослая собака, но в душе оставалась еще щенком, моя жизнь кардинально изменилась.

Но и здесь не всегда мне перепадало. Да и после каждого такого раза Она чувствовала свою вину, которая совсем не понятна нам, собакам.

Во-первых, для того, чтобы любить не нужно совершать что-то плохое, а во-вторых, вы, люди, часто приписываете нам свои чувства, но их нет.

К примеру, Она срывалась на мне после очередного собственного провала, а потом подзывала к себе, чтобы загладить ту самую вину. Я, снова замедляясь, поджимая уши и хвост шла к ней, и все это выглядело для вас, людей, как виновность.